Он поднимает ко мне лицо, и я ласково пробегаю пальцами по его скуле и жесткой бороде, а затем опускаюсь на колени между его широко расставленных ног, не отрывая взгляда от его напряженного лица.
Прижимаю руку к его твердому естеству и поглаживаю его сквозь приятную шерстяную ткань, вдыхая запахи вина и терпкого парфюма.
Закусив губу, расстегиваю ширинку, и на секунду по позвоночнику к затылку пробегает искра стыда, которая жаром охватывает шею и растекается румянцем по щекам, но я сегодня буду решительной блудницей и не поддамся девичьему смущению.
Он сейчас лишнее и помешает нашей игре.
Запускаю руку в ширинку и освобождаю из тесного плена брюк нетерпеливо подрагивающий член вместе яичками, которые я целую, нежно и придыханием, что должно порадовать бессовестного эгоиста. Мягко сжимаю кулаком основание, скользнув языком от бархатной мошонки до нежной солоноватой уздечки, и раздается хриплый и низкий стон.
Неторопливо и тщательно смачиваю каменный ствол густой слюной, внимательно вслушиваясь в прерывистое дыхание Родиона, и смыкаю губы на упругой головке.
Веду кулаком, ритмично покачивая головой, и продвигаюсь ртом все ближе и ближе к ширинке. Я напрягаю язык, когда он касается трепещущего навершия члена, и вновь ныряю вниз, выпуская из себя поток вязкой слюны.
Член в руке вздрагивает, а на языке растворяется густая солоноватая капелька, что предвещает скорый оргазм Родиона. Он обхватывает мое лицо ладонями, вынуждая отпрянуть. В следующее мгновение он рвано наклоняется ко мне и жадно целует, ультимативно проталкивая язык в рот.
Задыхаюсь под его напором, а он с треском рвет рубашку, от которой в разные стороны летят пуговицы.
Встает, увлекая меня за собой, скидывает туфли и решительно подхватывает на руки, вновь впившись в губы. Жар его тела и вибрирующее грехом желание передается и мне. В злости и истерике поедаю его губы, покусываю и глухо постанываю, вцепившись в его волосы.
Несет через гостиную в спальню, утопающую в полумраке и буквально швыряет на кровать, чтобы спешно клацнуть пряжкой ремня и сбросить брюки.
Позабыв о носках, наваливается на меня рыкнувшим зверем и требовательно разводит ноги коленом, вновь заткнув мой рот грубым поцелуем.
Вдавливает в матрас яростными толчками, а я скребу ноготками ее напряженную, мускулистую спину и боюсь, что он мне кости переломает или раздавит. Или губы откусит вместе с лицом, настолько он не в себе от желания, которое я вздумала разжечь смелыми ласками.
