Она очень переживала, что Гервин так и не встретит девушку по сердцу и женится по выбору головы или политических нужд.
Эти слова откровенно обрадовали и воодушевили.
– А вот как пройдёт ваше знакомство с Его Величеством, даже не представляю. Мой пример тут не подходит. У нас были… – она вздохнула, – очень сложные отношения. Но его тоже можно понять. Надеюсь, со временем он сможет смириться с моим присутствием в жизни его младшего сына.
Было удивительно слышать такие откровения от той, кого всегда считала далёкой и недоступной.
Чужой. А ощущение, что мир перевернулся с ног на голову, усилилось ещё больше.
Матильда закончила с причёской и позвала меня в просторную гардеробную одеваться. Я даже не придала особого значения наряду, который она выбрала. Отметила лишь, что платье оказалось белым, и ещё вчера оно в моём гардеробе отсутствовало.
Вернувшись в спальню, я встала перед зеркалом и окинула своё отражение внимательным взглядом. Наряд оказался поистине шикарным, как и причёска. А сапфировый гарнитур делал образ завершённым.
Снова открылась дверь, на этот раз впуская в спальню самого Гервина. На нём был белоснежный костюм, хотя обычно он предпочитал ходить в чёрных или синих. Увидев меня, он на мгновение застыл, а потом всё же подошёл ближе, взял за руку и коснулся губами губ.
– Самая красивая, – прошептал, глядя мне в глаза, и лишь теперь повернулся к Эниремии.
Вот только ничего говорить не стал, но смотрел вопросительно-насмешливо.
– Да, я не сдержалась и пришла, – ответила она странно дерзким тоном.
– Разве тебе кто-то запрещал? – спокойно проговорил он. – Более того, я буду рад, если вы с Кэт найдёте общий язык. И, очень надеюсь, наши с тобой давние разногласия не повлияют на ваше общение.
– Думаешь, начну запугивать твою избранницу, обещая вырвать её ногти? – со злой иронией бросила принцесса. – Или пообещаю снять с неё кожу живьём?
Я вздрогнула, Гервин поморщился и одарил невестку предостерегающим взглядом.
– И не смотри на меня так. Прошли те времена, когда я дрожала в твоём присутствии, – решительно сказала она, потом посмотрела на меня и добавила: – Кэтрин, он садист.
Но, к счастью, только на словах. По крайней мере, мне ничего действительно плохого не сделал, хоть и обещал.
Я перевела взгляд на Гервина, чьё лицо всё сильнее мрачнело, и не придумала ничего лучше, чем, поддавшись порыву, коснуться его щеки и поцеловать в губы. Он ответил на этот лёгкий поцелуй, а его взгляд сразу смягчился.
