Игрушка императора

Мы все трое вздрогнули, даже стол задрожал, и ответом на нашу реакцию был веселый смех.

— Заложники, — повторил кесарь. — От каждого правящего рода по одному заложнику. Желательно брать детей, еще лучше — наследников. И воспитывать их здесь, при дворе, в атмосфере почитания традиций и величия Прайда.

А идея не лишена смысла.

— О да, коварная моя, — супруг хмыкнул, — у меня много славных идей… для трупа, коим ты, как выяснилось, желаешь меня видеть!

И столько обиды и ярости в словах… как будто я единственная желаю его смерти… да тут каждый второй, а то и первый, повинен в данном преступлении, что меня лично совершенно не удивляет!

В ответ на мои мысли послышался смех кесаря.

Громкий, издевательский… И почти сразу последовало резкое:

Оба секретаря поднялись, вновь низко поклонились кесарю и покинули собственных правителей.

А я осталась наедине с супругом…

Ярко горели магические шары под потолком, за окном шумел жаркий и сухой летний ветер, пришедший из бескрайних степей, где-то вдалеке слышалось завывание собаки… Дохлый гоблин, страшно-то как…

Сложила руки на коленях и сжала до боли, стараясь унять дрожь… Украдкой взглянула на кесаря.

Он, вопреки обыкновению, сейчас был в черном. Черная рубашка с развязанным воротом, черные брюки, черные туфли с чуть зауженным носком, в то время как в Прайде таких никто не носит.

Кесарь, прерывая мои безрадостные мысли, махом допил вино. В следующую секунду пустая бутылка исчезла, и появилась другая, полная и запечатанная.

Воск медленно испарился с горлышка, пробка открылась сама, а супруг, не сводя с меня взгляда мерцающих глаз, сделал неторопливый глоток, чтобы затем вновь водрузить бутыль на подлокотник своего кресла. Судя по всему, император явно готовился высказать все, что думает по поводу моих откровений на Вишневом острове. Очень-очень глупый поступок с моей стороны, но кто же мог подумать, что какой-то кесарь ей роднее и важнее Динара, который считает ее своей второй мамой!

Араэден ухмыльнулся и вновь приложился к бутылке, чтобы, опустошив почти до конца, тяжело и как-то устало вернуть ее в исходное положение.

Не хотелось даже думать о том, что я сейчас услышу. И так ясно, что ничего хорошего после посещения Мейлины кесарь мне не поведает.

С другой стороны, ничего ужасного я не совершила!

— Совсем ничего? — император медленно поднялся, неторопливо подошел, водрузил уже пустую бутыль на стол, а его руки сжали мои плечи.