Игрушка императора

Торопливо поднялась на третий этаж, прошла по подозрительно пустым коридорам и открыла дверь в кабинет лорда Аласта.

А там меня, как выяснилось, ждали. Собственно, мой законный и ждал, вальяжно устроившись на моем же прежнем месте.

— Забывчивая моя, пора осознать тот факт, что ты более не являешься наследной принцессой Оитлона. Отныне у тебя иной статус, следовательно, появились ограничения!

Как выяснилось опытным путем, мой ледяной тон был парным молоком в сравнении с ледяным тоном кесаря.

Стараясь не дрожать, сделала глубокий вдох, набираясь смелости, и шагнула в кабинет. Сверкающие кристаллы глаз супруга окинули меня изучающе настороженным взглядом, но не это было моей самой значительной проблемой, — лорд Аласт не догадался вернуть свитки туда, откуда они были столь виртуозно похищены. И теперь мой доверенный владелец ресторации находился у окна, стоя на коленях и покаянно опустив голову. Сам кесарь обретался на том самом стуле, на котором ранее сидела я, и просматривал те самые документы, которые вызвали и мой неподдельный интерес.

Помимо нашего неубиваемого в кабинете находилось еще три человека, среди которых — бледный и дерганый магистр Эндеи, муж той самой любовницы Аласта.

Да, неприятная складывается ситуация, но не смертельная. Закрыв дверь, я подошла поближе к императору.

— Мой кесарь… — начинаю осторожно.

— Я твой супруг, забывчивая моя, — не скрывая насмешки, напомнили мне.

Вот как раз это я и не забыла, не забывается подобное… к сожалению.

— Даже так? — одна бровь медленно поднялась, в то время как глаза недобро прищурились.

— Мой супруг, — поспешила исправиться я, — не вижу причин для вашего недовольства. Ничего предосудительного или недопустимого мною совершено не было.

Серые глаза сверкнули ярче, затем кесарь улыбнулся… ласково. Указал на свитки и сборники и задал вопрос:

— А это мне как понимать?

Интересный вопрос, но у меня есть ответ:

— Супруг мой, — я позволила себе невинную улыбку, — что предосудительного в том, что я возжелала ознакомиться с указами начала вашего многолетнего правления?

Моя улыбка стала шире, потому как я сказала абсолютную правду.

Кесарь усмехнулся, и редкие, насмешливые аплодисменты стали моей наградой. Впрочем, на этом разговор не закончился.