Игрушка императора

— А мне просто хорошо, без всяких «но», — сообщила я и добавила: — Динар, пожалуйста, потерпи хоть минутку… Мне так страшно жить в последнее время, а с тобой как-то спокойно и… никто убить не пытается, мысли не читает, магию не пьет…

То, что Динар задержал дыхание, я почувствовала, и как сильно начало биться его сердце, тоже, но я уже не обращала на это внимания, начиная банально жаловаться:

— Я ведь даже не понимала, Динар, насколько он страшный… Думала о худшем и предполагала самое худшее, но всё еще ужаснее, чем мои самые жуткие прогнозы… И мне страшно, Динар.

Кстати, ему убить меня проще простого, уже продемонстрировал! Наглядно так… — я всхлипнула. — Мне очень-очень страшно, Динар, страшнее, чем в Готмире… Там я была одна, а сейчас мне за всех страшно… Ему же все равно, Динар… Ему на весь Рассветный мир наплевать. Мы для него как муравьи под ногами — раздавит и не заметит, понимаешь?

И голос знакомый такой, в общем, сразу стало ясно, что тут Аршхан.

— Ледяной свет обидеть Утыррка? — это папочка.

— Я предупреждал, — а вот это явно Та Шерр сказал.

— Утыррка иметь защиту, но Ледяной свет знать много путей, — голос последнего говорившего не был мне знаком.

Отстранившись от рыжего, который весь стал какой-то твердокаменный, осторожно открываю глаза. Как выяснилось, предупреждение Динара не было лишено смысла. Свет — синий, мертвый — жутко слепил. Сначала потекли слезы, потом захотелось потереть глаза, но в результате, проморгавшись, я узрела: мой любимый шенге едва не оскалился и явно был не в лучшем расположении духа, с ним еще пятеро из лесных и даже Рхарге.

Тут же стояли Та Шерр, Аршхан и еще трое степняков — неизвестных мне, но чем-то неуловимо на Та Шерра похожих, значит, сыновья. Четверо каких-то белошерстных орков и двое с короткой черной шерстью по телу, но при этом с длинной белой гривой. Аж дух от количества орков захватывает, хотя лично меня только трое из присутствующих интересовали — Динар, который продолжал обнимать, на сей раз каким-то собственническим жестом, Рхарге и мой любимый папочка.

— Шенге, — я отошла от рыжего, с трудом, но отошла, ибо я еще помню папочкину лекцию по поводу оркской морали, — почему в охт только ветер?

Но шенге мне не ответил. Поднялся, суровый и хмурый, подошел и, взяв за руку, повел за собой во тьму между присутствующими в большом количестве валунами, сообщив остальным:

— Шенге говорить с Утыррка. Остальные ждать… — Он вдруг остановился, оглянулся на Динара и добавил: — Красное пламя идти с нами.