Игрушка олигарха

ради того, чтобы подобраться к моему отцу?

- О Боже, - прошептала я на выдохе.

- Юль? - мама примирительно меня обняла и погладила по волосам. Но я даже не смогла отреагировать. - Я просто хочу, чтобы ты понимала, насколько жестокими могут быть люди. А ты ведь совсем юная у меня, не понимаешь, не видишь всего, чего видим мы с папой. Я ж тебе добра хочу, доченька.

Я затряслась от немых рыданий, не смея поделиться своими мыслями. Не могла я ей рассказать. Просто не могла.

Засыпая, я вспомнила один из вечеров, когда Дима забрал меня в свой дом.

Мы лежали в его постели после потрясающего секса. Я начала засыпать, полностью расслабленная и довольная жизнью. Но Дима, как всегда, был живчиком.

- Юль? Юляш?

- Ммм?

- А у меня штучка одна есть.

- Я знаю, Дим, знаю, - сонно пробормотала я. - Ты молодец! Она у тебя большая и очень твердая.

Ощутила, как затряслась его грудная клетка в беззвучном смехе.

- Я тебя обожаю, - вдруг прошептал он. Но с какой-то заминкой, будто другое слово грозило сорваться с губ.

- А штучку завтра покажу.

Штучкой оказался агрегат из сексшопа, с вибрирующей функцией. Дима же обещал расширить мои горизонты, и выполнял обещание превосходно.

Милые, смешные, романтичные и даже безумные моменты то и дело всплывали в моей памяти. Нам просто было хорошо вместе, даже не нужно было стараться. Стоило закрыть глаза, и улыбка сама собой расползалась на лице от мысли, что он был рядом, держал за руку или шептал какие -то пошлости на ушко.

Но ведь не могло быть все так сладко.

То меня навещали сомнения, раздумья по поводу будущего, то добивали ревностные мысли о Наде. Одна давила больше остальных. Он любил ее. А сможет ли полюбить меня? Ведь я...

Открыла глаза и резко села в постели. Потянулась к телефону, на часах было два ночи третьего января. Палец сам собой нажал вызов последнего пропущенного. Рогозин ответил мгновенно.

- Ты где? - требовательно спросил он.

- А ты не знаешь? - Я звучала безжизненно.

- Знаю, - ответил он и замолчал на какое-то время.

Я не представляла, что ему говорить. О чем спрашивать, просто ждала. - Когда ты приедешь, Юль?

Дима задал этот вопрос с такой интонацией, будто от моего ответа зависела его жизнь. Столько нужды, столько надежды было в его голосе, что на глаза навернулись слезы. Так не могло быть. Невозможно настолько хорошо притворяться. Я не могла поверить, что безразлична ему, что ничего для него не значила, и все лишь ради. мести. Нет, мама ошибалась.