— А чем вы занимаетесь, Тихонов Дмитрий, отец Анжелы?
— Я занимаюсь многим. Например, твой старший двоюродный брат точно слышал обо мне. Поинтересуйся на досуге.
— Тихонов? — мрачнеет Рустам и цедит сквозь зубы. — Слышал.
— Хорошо. Тогда ты понимаешь, что я не стану шутить. Сейчас разговор идёт о моей дочери…
Глава 39
Анжела
Тихонов Дмитрий накрывает мою руку своей, осторожно поглаживая костяшки пальцев.
Я так хотела узнать, кто мой настоящий отец, но теперь не очень рада его появлению. Он нагло вломился в момент, когда отношения между мной и Рустамом словно начали теплеть.
Или я просто хочу в это верить?
Я чувствую, что появление отца осложнит всё!
Я бы не хотела этого допускать, но он уже здесь, заявляет об отцовских правах и даже пытается влезть в мои отношения.
— Какие у тебя планы в отношении моей дочери?
— Что? — смеётся Рустам. — Долго вы будете ломать комедию? Что вам нужно?
— Я уже сказал тебе, что мне нужно. Я пришёл за своей дочерью. Я узнал, что Григорий расплатился по своим долгам моей дочкой.
Сказать, что я зол, значит, ничего не сказать! Мне не нравится, что ты пользуешь… мою дочь.
— Ваша дочь мне по вкусу.
Тихонов Дмитрий и бровью не повёл на порочный намёк Рустама, но следом ошарашивает вопросом:
— Ты собираешься на ней жениться?
— Что?! Жениться?
— Жениться, — кивает Дмитрий, ухмыляясь нагло. — Причём в ближайшее время и без брачного договора. Из больших и чистых чувств, разумеется.
— Я не собираюсь жениться! — чеканит Рустам.
— Сколько денег ты уплатил за Григория? — резко меняет тему Дмитрий.
— Какое это имеет отношение к нашему разговору?
— Прямое. Моя дочь не будет позориться в роли постельной дырки при тебе. Я позволил бы своей девочке остаться при тебе, если бы ты взял её в жёны. Как полагается… Но ты отказываешься. Значит, я её забираю. Разумеется, возместив стоимость, — понижает голос до минимума. Дмитрий достаёт телефон. — Сколько ты заплатил? Назови сумму, я переведу эти деньги на тот счёт, куда скажешь.
— Хрена с два! Убирайся. Если не хочешь проблем.
Дмитрий медленно достаёт пистолет, снимая с предохранителя.
— Ты ещё не понял, мажорик, что за свою кровь я тебе голову продырявлю? Потом тебя закатают в бетон на какой-нибудь стройке. Никогда не найдут. А твои… родственники не осмелятся пойти против меня. Потому что за мной стоят очень большие и серьёзные люди. Итак… Я не позволю своей дочери быть подстилкой.
