— Сияешь, как звёздочка.
От его массирующих движений кровь снова начинает циркулировать по телу, но теперь уже с утроенной скоростью. Я остро чувствую близость Рустама и его заботу. Впервые вижу на дне его взгляда эхо эмоций, отличных от похоти.
Только секс, сказал Рустам в начале. Никакой любви.
Но его глаза, его поза и губы, медленно придвигающиеся к моим, кричат о другом.
Не только секс. Ему ещё предстоит это понять, а я уже утонула в чувствах с головой.
Между нами повисает густая жаркая тишина, сокращающаяся с каждой секундой.
— Я говорил, что ты красивая?
— Постоянно говоришь.
— Хочу сказать ещё раз. Ты охренеть, какая красивая, Ангел, — выдыхает мне в губы.
Рустам приближается, а вместе с ним меня накрывает ароматам его парфюма. Такого знакомого и родного, что вдыхая его, я чувствую себя абсолютно защищённой.
Я пребываю в спокойствии и безопасности, но в то же время сильно взбудоражена близостью этого невероятного мужчины.
Он может игнорировать меня два или три дня подряд, но потом за несколько часов дарит океан эмоций и топит в нежности и горячей ласке.
Я могу любоваться его лицом, не стесняясь, и охотно делаю это. Сердце щемит от того, насколько он красив. Не так, как красавчики с обложек. Его лицо в чём-то грубее, линии резче, волосы слишком непокорные, пребывающие в беспорядке.
Это придаёт небольшую задиристость и лёгкость именно сейчас, когда он расслаблен и позволяет себе быть таким — чуть более открытым. Для меня.
Я дышу через раз, впитывая каждую черту его лица, словно хочу запомнить навсегда.
Он кладёт руку на затылок и притягивает к себе. Для поцелуя.
Или речь идёт о чём-то гораздо большем? Плевать! Не имеет никакого значения. Я готова и хочу взять с этой прогулки вся, что только он предложит мне.
— Без ограничений… — тихо говорит Рустам, уже лаская своими губами мои.
— Да.
Его тёмные глаза находятся слишком близко. Я не вижу ничего, кроме них, и не хочу видеть. Понимаю лишь то, что он легко, играючи считывает все мои эмоции и наслаждается тем, что видит.
— Я хочу тебя поцеловать… — всхлипываю я, сгорая от нетерпения.
— Целуй, — разрешает Рустам, опуская длинные ресницы.
Чёрт… Я бы убила за такие!
Мне нужно самой поцеловать его. Я горю от нетерпения и накрываю губы Рустама своими. Одновременно с этим жадно зарываюсь пальцами в тёмные волосы, такие вихрастые и непокорные на затылке, что я дёргаю их чуть сильнее, чем необходимо.
Срываю с губ мужчины победный, животный рык и… Оказываюсь распластана им.
