— Тихонов хотел убить тебя только за то, что ты наградил меня беременностью, — рассуждаю вслух. — Узнай он о том, как всё прошло в первый раз… Наверняка не удержался бы от убийства.
— У тебя не получится запугать меня.
Скулы на лице Рустама обозначаются резче. Он помогает забраться мне в нутро лимузина. Комфорт внутри — нечто запредельное. Даже пожив с Рустамом, я ещё не привыкла к окружающей меня роскоши.
Каждый раз приходится напоминать себе о том, что всё вокруг не сон.
— Я тебя не пугаю. Просто сообщаю.
Рустам не сообщает водителю место, куда нужно ехать.
Но лимузин трогается с места сразу же, как мы забираемся внутрь.
Между нами и водителем поднимается перегородка. Анваров располагается на сиденьях полулёжа.
— Воды или сока?
— Воды. Не ледяной.
Наши пальцы соприкасаются, когда я принимаю бокал из пальцев Анварова. Там, где мы трогаем друг друга, кожу покалывает искрами. Кончики пальцев и после кратковременного контакта горят. Безуспешно катаю холодный стакан между ладоней, пытаясь успокоиться.
— Можем обсудить наш договор, пока едем, — предлагает Рустам. — На двадцати листах, — добавляет колко.
— Наш брак будет считаться действительным?
— Действительнее не бывает. Твой папаша сказал, что я должен жениться? Именно это я и сделаю. Но на своих условиях. Проси что хочешь!
Я молчу. Не в силах уложить в голове, что попросить взамен. Не привыкла.
Нужно отращивать броню, напоминаю себе. Иначе Анваров просто раздавит меня прессом силы.
— Одно условие мы уже обсудили. Избавление от навязанного брака.
"
"— Может быть, ты захочешь получить деньги? — небрежно спрашивает Анваров. — Сколько миллионов? Расчёт в долларах?
— Разумеется, в валюте, — говорю холодным тоном, пытаясь выглядеть стервой.
Но мои слова звучат так фальшиво и жалко. Если я сама в них не верю, как я могу заставить поверить в них другого человека? Тем более, самого Рустама — искушённого во лжи, жестокого и циничного мужчину?
По щеке скатывается слезинка. Я отворачиваюсь, безуспешно пытаясь это скрыть, но Анваров успевает подхватить солёную влагу пальцем, бережно сняв с кожи.
— Ты не испорчена, Анжела. Я сразу почувствовал это в тебе. Пытался подвести под известные и комфортные для меня рамки. Но не получается. Ты выше всего, к чему я привык. И ты определённо лучше меня. Не получается испачкать.
Признание звучит необыкновенно. Оно кажется мне нереальным. Может быть, мне просто послышалось? Между нами повисает густая тишина, которую не хочется трогать словами.
