Игрушка за 100 лямов (СИ)

Тебе сейчас покой и свежий воздух нужен, а потом и малышу там расти будет одно удовольствие. Давайте, давайте! Чего сидите, глазами хлопаете. — поторопила она нас с Дашей.

Пол дня мы провели за просмотром фотографий в объявлениях и разговорах с продавцами по телефону, к вечеру у нас было три варианта дома, на примете.

Утром мама дала нам последние наставления и отправила вместе с соседом на его машине, перекрестив на дорогу.

Я пообещал самому себе, что в этот город я приехал в последний раз. Потому что так нужно.

Нас всех пугает момент, когда предстоит сделать важный шаг в своей жизни. Но он нужен. Нужен этот шаг, потому что иначе, ты так и останешься там, останешься стоять на месте. Жить прошлым и не пустишь в свою жизнь новое. Важный жизненный шаг, подразумевает под собой, сложный путь, к принятию этого решения. Это своего рода баланс. Страх в правильности своего принятого решения, это правильное чувство. Если ты боишься, значит ещё не всё потеряно в этой, твоей серой, никчемной жизни. Значит ты ещё жив. И не всё потеряно. Нужно уметь отпускать и жить. Жить дальше.

Природа, как по заказу, добавила в мой сегодняшний день дополнительных спецэффектов. Я стоял под проливным дождём, с резкими порывами ветра и смотрел на высеченный, на холодном, бездушном камне, образ той, что была мне дорога, больше жизни. Ту, которую я любил. Внутри чувство щемящей боли, которая ищет выход из моего тела, но ни как не может найти. Сам не отпускал ее, всё это время. Десять лет прошло… Все десять лет, как один долгий, ночной кошмар, из которого мне не даёт вырваться её образ.

Боль накатывает, как волны, бушующего в сильную бурю, моря.

— Лиза… — беззвучным шёпотом слетает с моих губ.

Тяжело. Тяжело стоять, тело сгибается под промокшей, на сквозь одеждой и я падаю на колени, врезаясь в гранит. Абсолютно не чувствую боли, от соприкосновения с каменной плитой.

— Лиза… Лизка… Прости меня. Прости меня пожалуйста… Пожалуйста..

Дрожащими руками, бесполезно стираю дождевую влагу со своего лица, которая льётся с небес, нескончаемым потоком.

— Прости, Лиза… Прости… столько лет… — не слышу своего голоса, сквозь дикие, беспощадные удары пульса в своей голове. — Прости меня… пожалуйста… моя хорошая… отпусти Лизка… отпусти, прошу тебя…

Последние слова вырвались из моей груди не криком, нет, это было сравнимо с животным воем, обдирающим мое горло и к чертовой матери, срывающим связки. Но нет. Это было не всё. Ещё болит.