С учебой здесь строго, и никакая отработка не является оправданием.
За учебу, кстати, тоже можно заработать баллы. Надо чтобы не было ни одного пропуска, даже по болезни. И конечно успеваемость должна быть на уровне.
Раз в две недели проводится аттестация, результаты вывешиваются в холле и рассылаются студентам. Каждый студент получает рейтинг, в соответствии с которым начисляются баллы. Баллы суммируются с засчитанными на отработках и выводится коэффициент погашения долга.
Если три аттестации подряд студент получает минус, его отчисляют из университета.
Как раз завтра должны быть первые результаты, по моим подсчетам я в небольшом плюсе.
Я неплохо подтянула школьную программу, когда готовилась к внешнему тестированию, поэтому могу выдохнуть. Если не сбавлять темп, так и до конца осеннего триместра дотяну.
Жаль, одной учебой зарабатывать не выходит. Слишком мало баллов зачисляется за учебу, больше всего здесь ценится физический труд.
В перерыв с Оливкой бежим в кафетерий. На раздаче спать хочется меньше — я активно двигаюсь, к тому же нет усыпляющего бормотания препода.
Настроение поднимается.
И сразу же падает, потому что в зал входит Топольский. Непроизвольно напрягаюсь, но Никита не подходит к раздаточной стойке. Вместе с теми же двумя парнями проходит дальше в зал и садится за столик.
Не хочу на него смотреть, но глаза сами его ищут. Борюсь с собой, не хочу, чтобы Ник это заметил. Поэтому пропускаю момент, когда перед глазами оказывается огромная рука, полностью забитая татуировками.
Они начинаются от самых кончиков пальцев и идут по руке вверх, а где заканчиваются, не знаю. Я ни разу не видела Коннора без футболки.
Коннор — мой ночной кошмар. Только наяву. Быстро хватаю тарелку и накладываю спаржу, он каждый день ее заказывает. И стейк. Ставлю на стойку, но не успеваю опомниться, как мои руки оказываются зажаты в тиски. Сама я чуть не вылетаю из-за стойки, впечатываясь ему в грудь.
Меня окутывает удушливый запах дорогого парфюма и мужского пота.
Коннор огромный и мощный, как скала, у него каменные мышцы, при желании он может легко свернуть мне шею своей ручищей.
— Ты все помнишь, малышка? — сипло говорит он над моим ухом. — Не надоело упираться?
— Отпусти меня, — говорю спокойно, потому что знаю, он ждет моей истерики. Как в первый раз. Больше я не доставлю ему такого удовольствия.
— Соглашайся сама, тогда все будет по-другому.
— Отпусти, Коннор, ты мне мешаешь. Я работаю.
