— Да, а я вызываю полицию, — достаю телефон, но девушка чуть не выбивает его из рук.
— Не смей! — она кривится, лицо искажается злобой. — Кто вы вообще такие? Что вы ко мне пристали?
Мы с Оливкой изумленно таращимся, девушки за столом переглядываются. В их глазах мелькает странное выражение страха, смешанного с жалостью.
— Тебя изнасиловали, — говорю осторожно, — Коннор и те четыре парня должны ответить. Почему ты их боишься?
Она взвивается, глаза горят неподдельной яростью.
— С чего ты это взяла? Чего ты лезешь не в свое дело? Отвали, — она отворачивается, Оливка возмущенно подбоченивается.
"
"— Ничего себе! Это наше дело, дорогуша, нам за тобой убирать. Много радости вытирать твои рыгачки.
— Я сама вытру, — девушка отбирает у меня полотенца и злобно рявкает: — Ну, чего смотришь? Сказала, уберу. Проваливайте обе.
— Девочки, извините Нору, все правда в порядке, — примирительно говорит одна из подруг истерички. — Она просто нервничает перед аттестацией.
— Норе с утра было плохо, я говорила ей не идти на занятия, но она не послушала, — подхватывает явную ложь вторая, обмениваясь с подругой понимающим взглядом.
— Не знаю, что вы себе надумали, все хорошо. Мы поможем ей убрать.
— Ну и прекрасно. Ведро потом верни. И совок, — ворчливо говорит Оливка и тянет меня от столика. Я не верю ни одному слову, но в одном они правы. Мы лезем не в свое дело.
Нора принимается орудовать салфетками. Отворачиваюсь, чтобы идти за подругой, внезапно мой взгляд цепляется за браслет, обвивающий запястье Норы.
Простой металлический ободок с защелкой. Никаких камешков и инкрустаций, он больше похож на наручник.
На ободке выгравирован вензель с латинской «G». Наверное, у нее фамилия начинается с G, или так начинается имя ее парня.
Но внутри появляется и не отпускает странное ощущение, и я быстро себя осаживаю.
Нора права, я лезу не в свое дело. Мое дело зарабатывать баллы и не выпадать из графика. У нее наверняка таких проблем нет, по крайней мере, я ни разу не видела ее на отработках.
— И чего мы полезли к этой психичке, — не может успокоиться Оливка.
— Оль, ты веришь, что она пошла по своей воле? — смотрю на подругу в упор. — Ты же понимаешь, что они с ней делали?
— Догадалась, представь себе. Но откуда ты знаешь, может ей по кайфу побыть глубокой глоткой сразу для пятерых подряд?
— Как такое может быть по кайфу? — спрашиваю потрясенно.
— Или так надо, — отвечает она, понизив голос. Мне совершенно не нравится выражение ее лица.
