Но я недооценил эту свору ебучих псов, проебался сам и чуть не проебал Машу.
Игра уже давно вышла за все рамки, стала токсичной. Потеряла берега, как выразился бы отец.
В самолете я думал над словами Феликса, которые он сказал ночью, когда я позвонил ему, чтобы обложить матом.
— Извини, Кит, здесь намешано слишком много личного. Я это остановить уже не могу. Хочешь, пробуй остановить в одиночку. Если сможешь. А лучше сам начинай играть без правил, и тогда, может быть, ты все уравняешь.
Ошибаешься, чел. Уравнять нихуя не выйдет, можно только обнулить.
Еще в самолете я думал, что в лицее, как только Маша пришла в Игру, все пошло по пизде. Выходит, дело в ней. Там, где она появляется, все переворачивается с ног на голову. Меняется на глазах.
Друзья перестают быть друзьями, правила перестают быть правилами.
Игра перестает быть игрой.
Мышка слишком красивая, слишком чистая, слишком неискушенная. А они все слишком уебки.
Такие же, как я...
Дед с бабкой конечно обиделись, что я так быстро свинтил, они надеялись, что я хотя бы побуду до вечера.
Но Машино «Ник, возвращайся быстрее» настолько меня катализировало, что я бы до вечера тупо не дожил.
Из аэропорта взял такси и всю дорогу сдерживал себя, чтобы не вытолкать таксиста из машины и самому не сесть за руль.
Звонить Маше не стал, вдруг она спит? То, что она из дома не выходила, я знаю. Но какой будет наша встреча, понятия не имел.
Несмотря на то, что день в разгаре, Маши нигде не было видно. И затем я пережил самые страшные минуты в своей жизни, когда увидел, что в комнате ее тоже нет.
Внутри меня раскрылась адская бездна, из которой потянуло зловещим могильным холодом. Я уже подошел почти к самому краю, когда распахнулась дверь моей спальни, из нее выбежала Маша и бросилась мне не шею.
— Ты приехал, Ник!
***
Хватаю ее в охапку и сдавливаю так сильно, что у нее начинают трещать ребра. Но Маша как будто этого не чувствует.
— Как хорошо, что ты приехал... — она трется лицом об мои щеки.
В общем, делает все, чтобы мои яйца лопнули прямо сейчас от скопившейся спермы.
Упругие полушария упираются в грудь, и мой стояк в моменте напоминает, что я почти два месяца не трахался. Минет в раздевалке не в счет, ежедневная дрочка в душе тем более. Единственный раз, отдаленно похожий на секс, это когда Маша сама мне подрочила.
Мне этого заряда на несколько раз хватило, стоило вспомнить ее податливую ладонь.
Как тут сдерживаться? Я и не собираюсь. Впиваюсь в ее рот, толкаюсь, и она замирает.
