Никита молчит, смотрит исподлобья, и я спрашиваю:
— Почему ты тогда так взбесился, когда увидел меня в ванной у Макса в одном полотенце? Зачем ты вообще приехал к Каменскому? И если тебе было на меня наплевать, почему ты начал с ним драться? Что же ты молчишь, Ник? Почему тебя это так задело, если это всего лишь гормоны?
Топольский молчит, шумно дышит. Я тоже дышу часто-часто, зажав руки в кулаки.
— Ты хочешь, чтобы я тебя любил? — холодно спрашивает Никита. — Так этого не будет, Маша. Я не способен на такие чувства, которые нужные тебе.
Я не люблю тебя. Я вообще никого не люблю. И хорошо, если ты это себе уяснишь.
От его ледяного тона начинает бить дрожь. Мне реально холодно, хочется заползти под одеяло, прижаться к горячему телу того, прошлого Никиты и слушать, как бьется его сердце. Вот чего мне по-настоящему хочется."
"— Но если я тебя не люблю, это не значит, что я тебя не хочу, — продолжает Ник все тем же бесстрастным тоном. — Ты же не думаешь, что я все эти четыре года проведу с тобой как в монастыре? Или ты хочешь, чтобы я на твоих глазах ебал других баб?
— Мне все равно, — смотрю в стену.
— А мне нет, — он пересаживается так, чтобы в него упирался мой взгляд. — Мы с тобой договаривались, что ты будешь делать все, что я захочу.
Щеки вспыхивают, только это не от смущения, а от стыда. Стыда за него, за Никиту.
— Хорошо, — говорю неожиданно покладисто.
Встаю с кровати, стаскиваю шорты с футболкой. Выгибаясь в спине, расстегиваю бюстгалтер и отбрасываю в сторону. Пальцами подцепляю трусики, тяну вниз.
Дальше они скользят сами и плавно опускаются на пол. Переступаю через кружевной комок, ложусь на кровать и раздвигаю ноги.
Никита шумно сглатывает, похоже, первая линия обороны пробита. Но сколько их там, неизвестно, я даже пробовать не буду. Ни считать, ни пробивать.
От откровенного, жадного взгляда чувствую себя как на горящих углях. Горят не только щеки и уши, все тело горит. Никита придвигается ближе, нависает надо мной, упираясь рукой в кровать возле моего плеча.
Касается рукой лодыжки, проводит до колена, скользит по бедру, по внутренней стороне. А я как будто отдельно, ничего не чувствую. Мне даже не щекотно.
Пальцы продолжают скользить вверх по животу. Будто случайно задевают грудь, цепляют сосок, пробегают по ключице и впиваются в подбородок.
— Решила меня подразнить?
Смотрю в потолок, руками комкаю простыню.
?????????????????????????? — Ты хотел игрушку...
— Блядь, — он раздраженно дергается, выпуская мой подбородок.
