Не знаю, с кем, это я тоже услышала от Райли. Кстати, Райли уехал, Мари, его родители забрали в Бирмингем, — рассказывает Оливия, но Коннор меня интересует меньше всего.
Теперь я не сомневаюсь, что отъезд Никиты напрямую связан с Демоном. Спешно прощаюсь с подругой, переодеваюсь и иду к дому Демьяна.
Окна не горят, вокруг ни души. Такое ощущение, что дом нежилой. Или Демьян съехал, пока мы с Никитой были в Лас-Вегасе?
Меня ощутимо потряхивает, но не представляю, что сейчас вернусь домой. Сажусь в автобус и еду в центр.
Захожу в первую попавшуюся кофейню и сижу там не меньше двух часов. Выпиваю целых два чайника чая и гипнотизирую экран телефона.
«Не смей трогать Топольского», — я сразу отправила Демону. Но сообщение так и висит, оно даже не доставлено.
Чай больше не лезет, и я бездумно брожу по центральным улицам, кутаясь в куртку. Надо было взять шарф и рукавички, я совсем замерзла. И у меня точно температура, потому что когда я проходила мимо отеля «Савой», внесенного в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, мне привиделся Топольский.
Он вышел из такси, подъехавшего к самому входу, и быстро скрылся в дверях отеля. А я стояла и думала, как долго теперь он мне будет мерещиться в каждом парне такого же роста и телосложения.
Не такого. Ни у кого больше нет такого тела, как у Никиты.
Я больше никого не смогу полюбить. Никогда. Слишком высокая планка. И Никита в этом не виноват, просто я влюбилась больше, чем он. Он смог пережить нас, переступить и пойти дальше, а я нет. Он умеет разделять секс и любовь, а я нет.
Как возвращаюсь домой, не помню, помню только градусник, который показывает тридцать девять и восемь. Выпиваю жаропонижающее и отключаюсь до самого утра.
Глава 38-2
Меня лихорадит четыре дня. Под действием таблеток температура немного опускается, а потом снова взлетает почти до сорока. Аптечка в доме у Никиты забита лекарствами, я пью жаропонижающее, чай и воду. Есть не могу. Мне даже глаза открывать больно."
"В четверг становится лучше, звоню маме, чтобы ее успокоить.
Она все это время порывалась прилететь и меня лечить. Но я не говорила, что больше не живу в кампусе, а там у нас есть фельдшерский пункт, и я соврала, что фельдшер меня осматривала.
Неожиданно за ее спиной появляется Андрей.
— Машунь, ты давно видела Никиту? — спрашивает он с озабоченным видом.
— Неделю назад, — говорю правду, — а что?
— Он только что мне звонил, — по растерянному озадаченному виду Андрея ясно, что звонок Никиты оказался для него сюрпризом.
