В них не было недостатка, даже когда правила позволяли жестить.
Но когда появилась Маша, у всех словно сорвало тормоза. У каждого была своя мотивация, но накрыло всех. Саймона выпустили на охоту, а потом выяснилось, что он тоже член клуба. И он не смог простить, что Маша не ответила ему взаимностью.
Поэтому для Саймона я подготовил отдельную программу, и если бы он свернул себе шею, когда прыгал, клянусь, во мне бы ничего не шевельнулось.
А вот с пожаром вышла лажа. Я слишком затянул, надеясь зацепить как можно большее число человек, и чуть все не проебал.
К тому же надо было действовать аккуратно, так, чтобы никто ничего не заподозрил.
— Ты сам не справишься, Никита, — заявил мне Демьян. — Если будешь по двое-трое отлавливать, как много времени пройдет, пока кто-то из них не догадается? Да любое следствие сразу на тебя выйдет! Ты и с ними не закончишь, и сам спалишься.
— Что ты предлагаешь? — хмуро спросил я. Сам прекрасно понимал, что связать все несчастные случаи со мной будет как два пальца обоссать.
— Доверься специалистам. Каждый должен заниматься своим делом.
— Ты предлагаешь мне нанять киллера?
— Это необязательно должен быть киллер, Никитос. Главное, чтобы он умел создавать проблемы. Если ты в это время будешь на другом континенте, с тобой никто ничего не свяжет.
Я был согласен с Демьяном, но где найти такого спеца? Просить отца не хотелось, у Кати таких знакомых не было. И тогда я обратился к единственному человеку, которому Маша так же дорога, как и мне. И который, как и я, готов порвать за нее любого.
Номер телефона для меня нашла Катя. Я набрал, ответил охранник, и тогда выяснилось, что Шведов попал в ДТП и почти месяц провалялся в медикаментозной коме. Его совсем недавно перевели из реанимации в палату интенсивной терапии.
— Сергея Дементьевича лучше не беспокоить, — ответил охранник.
— Пожалуйста, это очень важно, — я не дал ему отключиться, — это касается его дочери.
— Включи камеру, — услышал я сиплый сухой голос, — и поверни ко мне. Топольский, ты тоже включись, посмотреть на тебя хочу.
Я знал эту манеру Шведова высматривать информацию в глазах, поэтому молча нажал на значок с изображением объектива. Шведов сильно похудел, выглядел достаточно изможденно. Но глаза яростно сверкали на бледном осунувшемся лице.
— Рассказывай, — потребовал он.
— Только недолго, — сказали у него за спиной. Шведов недовольно поморщился, но ничего не сказал. И я начал рассказывать.
Старался, чтобы вышло сухо, обезличено, сжато.
