Демон мой друг, и я не хочу его потерять. Поэтому отвечаю.
«Привет. Ничего особенного. Как обычно»
Глава 9
Маша
Мы с Оливкой болеем. Сначала заболела я, потом Оливка. Из города приезжал врач, поставил диагноз вирусная инфекция и закрыл нас на карантин в лазарет.
То, что мы пропускаем лекции, не страшно, гораздо хуже то, что мы выпали из графика.
Потеряна целая неделя. Если убирать в раздевалках теоретически можно, то нельзя стоять на раздаче с соплями и кашлем.
Саймон два раза приходил меня проведывать под окна лазарета, все остальное время мой моральный дух поддерживает Демон.
Он настаивает, чтобы я еще на неделю отказалась от работы, чтобы окрепнуть, но я и так потеряла гору времени.
Через неделю мы возвращаемся к учебе, но в кафетерий пока еще не допускают. Я беру дополнительные часы по уборке корпусов общежития. Делаю все вдвое медленнее, чувствую слабость, поэтому часто отдыхаю.
Вечером на раздевалки меня уже не хватает, поэтому решаю убрать там с утра. Встаю раньше на два часа, подхожу к мужской раздевалке и предварительно стучу.
До сих пор перед глазами стоят Никита с Лией, больше не хочется так попасть.
Никто не отвечает, толкаю дверь. Окна открыты на проветривание, внутри запах свежести. Подхожу к зеркалу — начищено до блеска. В душевых тоже чисто. Ничего не могу понять, открываю приложение. Может, произошел сбой, и кто-то тоже записал на себя уборку в раздевалках?
Нет, на эту неделю раздевалки закреплены за мной, на вчера стоит отметка, что там не убрано. Что в таком случае происходит? Может, у меня после болезни начались галлюцинации?
Но в раздевалках на полу белая плитка.
Если бы ее не вымыли, там бы оставались следы и разводы. А пол тоже сияет чистотой.
В женской раздевалке та же история. Ошалело разглядываю стены, по подоконнику даже прохожусь пальцем. Чисто.
Захожу в приложение, ставлю отметку «Убрано» и ухожу в полном недоумении. Через несколько минут мне приходит подтверждение, моя работа засчитана. Только я ее не выполняла, вот в чем проблема.
Я слишком залипла в телефон, неудивительно, что врезаюсь в коридоре в рослую фигуру.
Меня в последний момент хватают за плечи и отодвигают. Я по запаху понимаю, кто это, но все равно стою несколько секунд, разглядывая загорелую шею в вырезе черной футболки. И твердую грудь, обтянутую той же футболкой, в которую я почти уткнулась носом.
С трудом заставляю оторвать взгляд от смуглой кожи, опускаю глаза и обнаруживаю, что стою на ноге Топольского. На его белоснежном «Конверсе».
