Но только успеваю разложить на кровати одежду, как открывается дверь, и вламывается Никита.
Его лицо уже не похоже на обломок серого камня, наоборот, на скулах горят пятна. Глаза тоже горят, только нехорошо так, Мне не нравится.
— Где твой чемодан? — он распахивает шкаф и поворачивает голову. — Твой белый?
Не успеваю кивнуть, он уже его достает и бросает на пол. Начинает сгребать туда одежду, а я наблюдаю как заколдованная, ни слова сказать не могу. Пока наконец не возвращается способность говорить, и тогда я прокашливаюсь.
— Ты что творишь, Топольский? Зачем мне чемодан?
Он выпрямляется и говорит, глядя в глаза.
— Затем, что ты сегодня же отсюда уезжаешь.
Глава 15-1
Возмущение переполняет так, что я захлебываюсь. Он всерьез считает, что имеет право распоряжаться моей жизнью?"
"Бросаюсь к чемодану, достаю обратно вещи и забрасываю в шкаф. Хочу закрыть чемодан и запихнуть обратно, но Топольский отбирает его и снова бросает на пол. А я снова складываю.
— Сказал, отойди, — Никита берет меня за локти и отталкивает в сторону.
— Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? — огрызаюсь и упрямо хватаюсь за чемодан.
— Ты сейчас же соберешь вещи и уберешься отсюда, — голос Никиты звучит угрожающе.
— Иначе что? — вскидываю голову.
— Иначе пожалеешь, — он понижает голос ровно настолько, чтобы было слышно только мне.
— Вот, смотри, — поднимаю руку, согнутую в локте, перед его глазами оказывается мое запястье, — только смотри внимательно. Ты видишь здесь браслет?
Никита молчит, сверлит меня глазами.
— Правильно, не видишь, — подтверждаю очевидное, — потому что его нет. А значит, я тебе не принадлежу, Топольский. И ты не имеешь никакого права распоряжаться моей жизнью, я не твоя собственность...
Но Никита вдруг обхватывает запястье ладонью и сильно сжимает. Неожиданное прикосновение обжигает, словно меня обмотали высоковольтным проводом и пустили электрический ток. Его рука по-настоящему горячая, и кажется, что под ней моя кожа вздулась волдырями.
Она вот-вот обуглится и совсем отвалится. Представляю лицо Топольского с обгорелой головешкой в руке!
Но сейчас он и без того напряжен, я чувствую, что Никита еле сдерживается. Какие чувства его раздирают, могу только догадываться. Больше всего похоже, что я его очень сильно раздражаю.
Мы вместе смотрим на пальцы, которые цепко держат мою кисть, и внезапно на ум приходят не очень хорошие ассоциации. И не очень приятные.
