— Никита, уходи, — прошу почти умоляюще, — иначе я вызову полицию.
— Пусть сначала он уйдет, — Топольский выделяет каждое слово, будто выплевывает. Мало проторчал в полицейском участке?
На мое удивление, Саймон ведет себя совсем не так, как на вечеринке. Тогда он подчинился и вышел, даже не пробуя спорить. А сейчас только хмыкает.
— Девушка не тебя выбрала, Кит. Или ты забыл правила?
— Не забыл, — я ясно слышу, как Топольский скрежещет зубами, — но и чтобы тебя выбирали, не помню.
Саймон цепенеет, теперь эти двое вместе сверлят глазами друг друга.
А я совсем перестаю что-либо понимать.
— О каких правилах вы говорите? Кто кого должен выбрать? — беспомощно смотрю то на Ника, то на Саймона.
— О правилах хорошего тона, — цедит Топольский, не сводя глаз с Саймона.
Он сейчас как сжатая пружина — только коснись, выстрелит. Но я не обманываюсь, Никита думает только о себе, а Саймон на моей стороне.
Я тоже за Саймона. Ненавижу, когда унижают тех, кто слабее, особенно такие, как Топольский.
Поэтому обвиваю руками его талию и смотрю в упор на Никиту.
Он снова сжимает кулаки и челюсти, отчего на скулах играют желваки. Делает шаг назад, и мне даже чудится злобный рык, но в реальности слышится лишь прерывистое дыхание.
— Ладно. На этот раз... — не договаривает и выходит из комнаты, с силой хлопнув дверью.
Мы с Саймоном некоторое время молчим, затем я осторожно отпускаю его талию.
— Почему у тебя чемодан валяется посреди комнаты, малыш? И одежда на полу разбросана, — спрашивает приятель.
— Ты куда-то собираешься?
В голове полный бардак и раскалибровка, ничем другим не могу объяснить то, что я обманываю Саймона:
— Нет, я убирала в шкафу, и тут пришел Никита.
— Что он от тебя хотел?
— Не знаю, — зачем-то я упорно молчу о том, что Топольский хотел, чтобы я уехала, — он не сказал, ты пришел раньше.
— Хорошо, — кажется, Саймон мне не верит, но соглашается, — ты идешь на пробежку?
— Я не очень хорошо себя чувствую, — а вот здесь я не лгу, говорю чистую правду.
У меня до сих пор дрожат пальцы, трясутся колени, во рту сухо, а перед глазами все плывет.
— Тогда просто прогуляемся, — Саймон настойчиво сдавливает локоть, и я сдаюсь.
— Мне правда надо переодеться. И сложить вещи.
— Я подожду. Только недолго, — он кивает и выходит из комнаты, а я без сил опускаюсь на пол.
У меня ощущение, как будто стены комнаты двигаются, грозя раздавить меня, оставить только мокрое пятно.
