— Да? — красивые брови взметаются вверх, — это как?
— Я сбил вашу дочь, — выпаливаю, кровь предательски бросается в лицо. Во рту мгновенно пересыхает, но я героически удерживаюсь от глотка чая.
— Что значит, сбил? – все еще не понимая, переспрашивает мама Маши.
— Очень просто. Ударил машиной. Прав нет, мне еще нет восемнадцати, так что…
— Мам, — Машка притрагивается к руке матери, сжимающей чашку.
Но меня уже несет. Даже не думаю останавливаться. Впервые в жизни чувствую драйв от того, что говорю правду.
Пересказываю случившееся от начала до конца, ничего не приукрашиваю и не останавливаюсь даже тогда, когда не мешало бы и притормозить.
— Я не из благородства вернулся, мне ваша дочь понравилась. Очень понравилась, — выпаливаю.
Стараюсь не смотреть на Машу, слишком обжигает взгляд распахнутых потемневших глаз.
Дарья Сергеевна недоверчиво смотрит на меня. Уверен, ей сложно переварить такую инфу.
— Мы можем вызвать полицию, если хотите. Можем набрать отца, он в Австралии, там как раз день.
Я готов, — ну, тут я, конечно, загнул. Не готов. Не хочется остаться без денег и без машины. Но выбора я себе не оставил.
В воздухе повисает тишина. Гнетущая и неопределенная. Отхлебываю чай.
— Положим, полицию мы вмешивать не будем, — Дарья Сергеевна берет в руки чашку, — а с вашим отцом я бы поговорила. Дайте мне его номер. Как его зовут?
Разве я себя не назвал? А, это она про отца, не про меня.
— Андрей. Топольский Андрей Григорьевич.
Смотрю на ее руки. У мамы Маши такие же длинные пальцы, как у ее дочки, у них это семейное.
Словно в замедленной съемке вижу, как они разжимаются, чашка падает на пол. От звона разбитого стекла спящий котенок подрывается и в страхе распушивает хвост.
Ну да, мой отец — депутат облсовета, но он не ест людей. Странно, что она так реагирует. Даже то, что я сбил Машу, походу, вставило меньше.
Женщина резко встает, прижимает ладонь к губам и отходит к окну.
— Мам? — Маша привычным жестом надевает очки и удивленно смотрит на мать.
Подходит, трогает за локоть. — Мамочка, ты чего?
Непонимающе моргаю, мечусь взглядом от Мышки к ее матери и обратно. Что вообще здесь происходит?
— Тебе лучше уйти, Ник, — тревожным голосом говорит Маша.
— Да, Никита, — эхом отзывается Дарья Сергеевна, — вы идите. Спасибо, что привели Марию.
— Ладно, — ничего не понимаю, понимаю только, что действительно лучше свалить. Хотел еще спросить, напишет ли она на меня заявление, но передумал. Потом у Мышки спрошу.
