Она плакала, и ее соленые слезы капали ему на губы.
— Нет, Андрюша. Нет.
— Я не должен... не смогу... жить, зная, что я тебя... — он опять попытался встать, и тогда она заговорила. Быстро, как будто боялась, что не успеет.
— Тебя там не было, Андрей. Они приходили ко мне, Сергей и Илья, и все рассказали. Катя, твоя жена, она всем нам подмешала в напиток какую-то дрянь. Она нарочно это подстроила, чтобы вас всех подставить. Ты спал в соседней комнате, она подсыпала тебе самую большую дозу.
— Катя? — Топольский упал на подушки.
— Но... как?
Он слушал торопливый, сбивчивый рассказ, и как наяву вспоминал то ужасное утро. Грязную одежду, собственную бессильную ярость.
И когда она закончила говорить, схватил за руку, не обращая внимание на воткнутые в вену иглы.
— Значит, Маша... Скажи, только правду. Маша не моя?
Внезапно в воспаленном сознании всплывает каменное лицо Шведова, с которым он говорит Маше, что Никита ей никто. И Андрей тоже.
— Нет, Андрюша, нет, — Дашка заплакала, вытирая слезы и с его лица тоже.
— Она вам с Никитой не родная. Я пообещала Сергею и Илье, что мы сделаем тест ДНК. Если, конечно, Маша захочет.
— Что с ними? С ней и с Никитой? — Топольский чувствовал, как его отпускает. Если он выжил, то девочка точно должна пострадать меньше. Он ее фактически накрыл собой. А Никиту Шведов вытолкал за пределы эпицентра взрыва.
Даша не сидела бы здесь, если бы ее дочери что-то угрожало. И он оказался прав.
— Уже лучше. Вы оба долго были без сознания, она пришла в себя раньше. Ее уже перевели из реанимации в обычную палату.
Ты спас ей жизнь, Андрюша, — перешла Дарья на шепот. — Если бы не ты...
Он перебил ее, сильнее сжав пальцы.
— Даша. Дашка. Я тебя люблю. Выходи за меня замуж.
***
Дарья
У Андрея Дарья пробыла недолго. Перебралась в палату к дочери, но пришел дежурный врач и выпроводил не только из палаты, а из отделения."
"— Ну не можете вы здесь ночевать, поймите. Поезжайте домой, — уговаривал он Дарью. — Девочка ваша спит, чем вы ей поможете?
— Поймите, мне рядом с ней легче, — попробовала уговорить доктора, но тот был непреклонен.
Пришлось подчиниться.
В коридоре столкнулась с Никитой. Даша знала, что он почти не пострадал благодаря Шведову, ушибы и ссадины не считаются.
Мальчишка увидел ее, и его лицо стало каменным.
— Никита, — тихо позвала она, — ты к отцу?
— Да, но меня не пускают, — ответил тот и добавил хмуро: — К Маше тоже.
— И меня выгнали, — попыталась подбодрить его Дарья. — Пойдем?
Они вышли из клиники.
