— У учредителей есть свой чат, — продолжает Макс, — там они общаются с игроком. И там он получает задания.
— Значит, Игра — это задания?
— Да, — Макс сжимает и разжимает кулак, на скулах играют желваки. Приглаживает волосы. С учетом, что у него короткий «ежик», ясно, что он так пытается успокоится. — Игрок получает задания, а участники делают ставки, справится он или нет. Если справился, получает свои деньги.
— А если нет?
— Тогда возвращает все полученные выплаты, — кладет Севка на стол руки и переплетает пальцы.
— Здесь очень жесткие условия, Маша. Жесткие и несправедливые.
— Но если игроков принуждают, то почему никто до сих пор не обратился в полицию? — возмущенно восклицаю и осекаюсь, видя мрачные лица сидящих рядом парней.
— Ну, во-первых, участие в Игре — только добровольное, — отвечает Макс. — Ты видела сегодня парня в красно фиолетовом шмоте? Это заявка в Игру. Чтобы дать понять учредителям, что хочешь сыграть, надеваешь цвета Игры. И ждешь, когда с тобой свяжутся.
Если решат, что ты годный, — добавляет сквозь зубы.
— А, во-вторых, есть условие — никакого криминала, — вставляет Сева, — поэтому никто не заявит, ни игрок, ни беты. К тому же, никто не знает учредителей, они не появляются в общем чате, и даже в тайном они все под никами.
— И что, никто ни разу не попытался их остановить?
Ответом служат два внимательных взгляда, скрещивающихся на мне, и я беспомощно хлопаю ресницами.
— Мой друг, Сергей, в прошлом году пришел в Игру.
Он хотел попасть на чемпионат юниоров, но не хватало денег на сборы. Ты знаешь, сколько это все стоит — билеты, проживание, форма. У него нет отца, а мать одна не тянула. Я предлагал найти спонсоров или одолжить. Я был уверен в победе, денежный приз был бы его. Но Серега не послушал, — Макс говорит отстраненно, холодно, и только сцепленные пальцы выдают сумасшедшее напряжение.
— Его взяли?
— Да, взяли. Он выполнил все задания. Последним было селфи на стройке, рядом с лицеем, тот жилой комплекс, что уже достраивается.
Сергей ночью пробрался в здание, сделал селфи, но не удержался и сорвался, когда спускался вниз.
— Разбился? — спрашиваю чуть ли не шепотом.
— Нет, — качает головой Макс, — живой и даже не инвалид. Но были повреждены сухожилия, частично нарушена подвижность. И в спорт теперь ему дорога закрыта. Навсегда.
— А деньги…
— Деньги заплатили. Он купил себе телефон, игровую приставку.
