Игры с драконом

— Я буду рада, ваше величество, — я с трудом заставила себя произнести эту, по сути формальную, фразу.

Остаток вечера прошел, как в тумане. Я уже ничего не боялась. Самое страшное случилось. Какая разница, что будет дальше?

— Вера, выдыхай. Вера! — меня трясли, как грушу. Может, не с такой силой, но все же.

Я с трудом сфокусировала взгляд на своем «обидчике», мимоходом заметила знакомую кровать. Значит, достучаться до меня пытается Шаринас. А мы… Мы уже дома. To есть… Ужин…

Не знаю, что он сделал, видно, применил Силу, но вся «вата» из головы исчезла.

Теперь ужас ситуации, в которую я попала по собственной глупости, навалился на меня целиком.

— Я сейчас Берта приведу, — пригрозил беспощадный любовник. — Пусть он посмотрит на свою мать.

— Не надо. Не пугай ребенка.

— В таком случае прекрати изображать из себя жертву отступника. Ничего не случится, даже если ты, как и сказал Родинас, изобразишь меня в виде сороконожки, а его самого — в виде гоблина. Ты — моя любовница. Это, считай, титул. Официальный.

Я представила себе сороконожку и гоблина, передернула плечами и устало спросила:

— Когда должен быть готов этот «шедевр»?

— Когда удобно. Тебе удобно, Вера. Если нужно будет- пойдем порталом туда, будешь рисовать с натуры.

Я только кивнула. Шаринас пытался успокоить меня, показать, что ничего экстраординарного не случилось, но я ощущала, как необходимость рисовать этот семейный портрет будет давить на мою психику, пока работа не будет готова.

Неделя… Неделя мне понадобилась, чтобы написать картину.

Я ходила кругами вокруг пустого холста, брала в руки кисти, откладывала их, пыталась предугадать, какими же выйдут родственники Шаринаса и он сам. В конечном итоге, устав от размышлений и решив больше не тянуть, я заперлась на несколько часов в мастерской.

Шаринас работу не оценил.

— Я, конечно, помню, что в твоих глазах выгляжу надменной, беспринципной сволочью, — саркастически заявил он, внимательно разглядывая холст, — но разбойница сестра и, гм, слабаки братья? Спасибо, хоть родители у тебя с оригиналом не разошлись.

— По-твоему, нападать на ту, кто тебя ничем не зацепил, не слабость? — уточнила я, в который раз любуясь получившейся картиной.

— Они ревнуют, Вера. Всего лишь. В нашу семью, имею в виду близкий круг, никогда никто никого не приводил. Ты — первая.

— И поэтому нападают на меня, человека, ту, кто изначально слабее их?

Императорской чете портрет понравился. Ралье — тоже. О реакции братьев не упоминалось.