Игры с хищником

– Знаю, все знаю, миленький. Да ты не бойся, не корить тебя приехала – предупредить.

– Нагадала... Выпадает тебе большая дорога, высоко поднимешься. Только счастья не будет. С этой кралей разойдутся у вас пути. Потом еще одна будет, другая... И только на четвертой остановишься. Она и глаза тебе закроет.

– Что ты говоришь, Рита?

– Что вижу, то и говорю. Ты ведь меня хотел замуж взять и клялся...

– Я влюбился, Рита...

– Ну и второй раз влюбишься, в третий и четвертый... – Она засмеялась как-то хрипло и незнакомо.

 – А любить всю жизнь будешь меня одну! Я тем и утешаюсь.

Ему же показалось, она заплакала, потому что никогда не видел ее плачущей.

– Да я не плачу! – Она сорвала шаль с головы и встряхнула волосы. – Наоборот, радуюсь за тебя. Но предупредить хочу: не отдавай душу тем, в кого влюбишься. Ни одна за тобой не пойдет до конца. Все свою выгоду будут искать.

Он тогда Рите не поверил, поэтому спросил с вызовом:

– А если бы ты за меня вышла? Тоже бы искала?

– Конечно, – просто ответила она.

 – Счастья-то с тобой не найдешь.

Развернулась и пошла, волоча за собой павловскую шаль и оставляя на земле след, напоминающий битое цветное стекло...

Через несколько лет, когда улеглись юные страсти и семейная жизнь была опробована со всех ее сторон, он стал приглядываться к Ольге и искать ответ – почему она? Почему не другая?

Умом понять не мог, но однажды узрел чувствами: ее внутренняя суть и некая неуловимая внешняя напоминали Риту Жулину! Они не были похожи совершенно, тем более по нраву, по манере поведения.

Но сходство было потрясающим, и Сыч понял, что фабричная девчонка, став его первой женщиной, чарами своими заложила в его подсознание женский образ, идеал, икону, к которой он будет стремиться всю жизнь.

Это сходство с Ритой притягивало его к жене и одновременно отторгало, ибо в памяти было живо событие, как старшина-танкист застрелил из-за нее такого же, как он, фронтовика из Ельни. И Сыч подспудно ждал чего-нибудь подобного – просто так это не закончится.

Он тогда работал уже секретарем райкома партии, был занят с утра до ночи и, думая о жене, чувствовал, как поднимаются в душе клубы едкой, кислотной ревности.

И ревность эта возникала не случайно: сначала он увидел юношу-первокурсника у себя в квартире, а они жили в высотке, – будто бы тот сдавал зачет. Потом несколько раз замечал его же в дворе, а однажды встретил их, гуляющих под падающим снегом, – шли от метро к дому, под ручку, прижавшись плечами.