Игры с огнем

— Это пустая трата времени, милая, — убеждал меня Драко, собираясь вернуться во дворец императора и сказать, что поиски жены и его дочери не увенчались успехом. Мой муж вынужден был играть на две стороны и играть настолько правдоподобно, насколько ему дорога собственная жизнь. — Ты изображаешь из себя Мать Терезу, дорогая (Драко называл меня так только тогда, когда злился).

Но что бы он ни говорил, я должна хотя бы попытаться. Ради Вольного, ради всех отверженных драконов, на которых я обрушила зиму, ради себя сомой и своей совести, которая не простила мне смерть друга.

— Будь осторожна! Я знаю Серого лучше себя самого, это опасный дракон, скрывающийся за личиной простодушного старика, а еще и коварный, как оказалось.

— И беспринципный, и жестокий, и бездушный.. — Могла бы перечислять я очень долго. Но, в конце концов, просто махнула Драко рукой и ушла в замок, откуда Дакки должен был забрать меня на совет отверженных драконов. Я не поцеловала мужа и не обняла его на прощание, надеясь, что в скором времени мы встретимся и наверстаем упущенное.

Я буду свободна от груза вины перед целым народом и перед самой собой. Это стало моей навязчивой идеей."

"— И почему я согласился на это? — Прервал мои мысли Дакки, проклиная этот снег, эту зиму и всю эту ситуацию в целом. — Угораздило же связаться с тобой! Разве, не я предупреждал Вольного, что жди от тебя одних бед?!

Сердце сжалось от боли, и я схватилась рукой за грудь. Черная дыра внутри расширилась и поглотила враз всю энергию, которую я с таким трудом собирала по крохам и складывала в сосуд, бережно наполняя его.

Дакки обернулся и бросил топор прямо в сугроб (небывалое дело!).

— Прости меня, девочка, — Воин крепко держал за плечи и стирал грубыми пальцами набегавшие слезы, — это я виноват, забыл, что ты дитя совсем, что непривычна тебе смерть бпизкого-то человека. Огрубел совсем, скоро и вовсе одичаю. — Продолжал Дакки на одном дыхании. — Я ведь как увидел тебя тогда, с Черным Драконом, чуть от страха не обратился. Как ты капюшон-то сняла, да как повернулась! Вроде наша девочка, наша звездочка яркая, а как изменилась, погасла враз и потускнела, будто кто с тебя всю позолоту стер.

Я ведь предупреждал Вольного, чтобы не играл он в любовь с тобой, а он что — глупый дракон, молодой, горячий.

Дакки обнял меня и прижал к себе.

— Я ведь сам тоскую по нему, брат он мне был, единственный родной человек, да знаешь, о чем думаю постоянно. Не зря он погиб, девочка, не зря и ты к нам пришла.