Игры с огнем

Дикие нападают на наши дома, грабят и разоряют их, поэтому птенцов обучают не грамоте, а умению держать оружие в руках и убивать беспощадно. Драконицы раньше покрываются чешуей, чтобы быстрее обрести дракона-самца и продолжить род, ведь птенцы часто гибнут в горах и выживают здесь самые сильные и безжалостные.

— Ты сейчас явно не о себе говоришь?

Вольный рассмеялся и подмял меня под себя.

— А я особенный!

Потом наклонился и поцеловал, сначала несмело, боясь, что я его оттолкну, но я замерла и не шевелилась. Его губы были сладкими и горячими, они дарили такое блаженство и покой, что хотелось раствориться в этом поцелуе, в его руках.

Кровь не шумела в ушах, и сердце не рвалось из груди, как это происходило, когда меня целовал Драко, но было так хорошо, что я снова и снова искала его губы, зарывалась пальцами в жесткие волосы, обвивала ногами тело дракона. Он не отталкивал меня, не осыпал презрительными насмешками, не довлел авторитетным я, он был открытым и любознательным, дерзким и молодым — это соблазняло и заставляло желать большего.

— Кхм, — прервали нас самым наглым образом, — она без пяти минут королева, Вольный, даже ты позволяешь себе слишком много!

И дракон отпрянул от меня как от прокаженной. Его губы распухли от поцелуев, глаза горели от страсти и желания, а потом потухли и взглянули на меня с презрением.

— Очередное вранье?

— Я узнала об этом только вчера вечером.

— Узнала и заморозила кучу народа, обрушив на их головы заклятие из Запретной книги, — уточнил дракон у входа в каменную халупу.

— Это была не я! — Попыталась оправдаться, но оба дракона уже стояли плечо к плечу, готовые осуждать и приговаривать без объяснений.

— Значит, веришь всему, что он скажет? — Бросила я Вольному с упреком.

— Он мой брат! Я не привык подвергать сомнению слова кровного дракона.

Дакки был выше Вольного на голову и шире в полтора раза. Выглядел он как настоящий отверженный дракон — шрам располосовал голый череп и алел от затылка до подбородка, обезображивая лицо. Огромные ручищи сжимали в руках Лабрис, и такая же татуировка чернела на предплечье.

Топор с двумя искривленными лезвиями. Что бы это могло значить?

— Это символ всех отверженных, — прокомментировал мой любопытный взгляд Вольный.

— У тебя такая же? — Спросила я дракона.

— Нет, я особенный, — повторил Вольный ранее произнесенную фразу, — Тут недалеко горный ручей, Дакки покажет дорогу, а я пока соберусь, нам придется идти весь день.

И ни намека на теплые чувства.