Игры с огнем

Она сжимает еще трепещущее сердце в ледяных пальцах, и дракон замирает в воздухе, а потом заваливается на бок и летит в темноту. И вот уже сам Вольный, раскинув руки, летит в скалистое ущелье, а я стою на самом краю и вижу только глаза — два огромных янтарных зрачка, расширенных от ужаса осознания того, что свершиться через какую-то долю секунду. Я кричу.

Меня отрывают от мокрой подушки, поднимают на руки, что-то нашептывают в ухо, а я бьюсь в истерике, понимая, что это я убила Вольного! Убила дракона, который искренне меня любил, который верил в то, что я помогу осуществить его мечты о воссоединении целого народа, который открыл мне двери своего дома.

На этой мысли я снова проваливаюсь в черноту и плыву в объятия новых кошмаров.

Вольный лежит в клумбе желтых цветов и смеется, его взгляд искрится любовью и источает желание, словно цветочный нектар, а я опускаюсь на колени и превращаю желтые лепестки в пепел. Лицо дракона покрывается мелкими трещинками, как будто это глиняная маска, а вовсе не лицо, и рассыпается, впиваясь в меня тонкими жалящими иглами.

Я снова кричу захлебываясь рыданиями и горя в огне лихорадки. Какая-то совершенно сумасшедшая часть меня ликует от того, что эти кошмары мои, только мои и никакая Белая Драконица больше не властна над снами.

А другая часть, сидя на коленях и опустив голову на руки, пеняет ей на то, что она такая бесчувственная, ведь драконица обрела своего дракона, стала наездницей и летает теперь над миром, рассыпая отнюдь не радостные снежные хлопья.

"

"И снова сон. Вокруг абсолютная тишина и серость. Какая-то голая земля, больше похожая на иссушенную каменную пустыню. Я стою одна и оглядываюсь вокруг, а откуда-то из-за гор несется снежная лавина, она поглощает все вокруг, уничтожая и без того мертвый мир, погружая его в оковы льда, хороня под собой навсегда. Я пытаюсь кричать, но грудь сдавило, и больше нет слез, только страх сжимает легкие и сердце. Кто-то окликает меня, и я поднимаю взгляд к небу.

Два огромных дракона парят прямо надо мной, призывая полететь с ними, хотят помочь и спасти от несущейся снежной лавины. Я протягиваю к ним руки, но тут они оборачиваются людьми и просто стоят и смотрят, ничего не говоря на мои просьбы. Это Дариэн и Дакки, такие родные, такие далекие теперь. Сознание маячит где-то на грани сна и яви, с одной стороны накрывая с головой смертоносной лавиной, а с другой дыша пламенем в затылок.