Игры с палачами

Отрубленные головы он оставил лежать на кухонном столе. После этого Ортега принял душ и подкрепился тем, что нашел в их холодильнике. Только после этого он вернулся домой, занялся любовью с женой, а потом отрубил ей голову.

Все, словно впав в кататонический стопор, смотрели на Алису.

— Ух ты… — с шумом выпустив из груди воздух, сказал Гарсия. — Многообещающий рассказ. Давно это случилось?

— Двадцать один год назад. При аресте Ортега не оказал сопротивления. Когда его арестовали, он сослался на временное помешательство.

Вот почему его судили присяжные. Деррик Николсон был обвинителем на этом процессе.

Воцарилось молчание.

— Я помню это дело, — произнес окружной прокурор.

— Его арестовывал Нэшорн? — спросил Гарсия.

— Он просто не мог бы этого сделать, Карлос, — покачал головой Хантер. — Двадцать один год назад Нэшорн еще не был детективом.

— Секундочку. — Капитан Блейк положила распечатку на стол. — Вы говорили, что в своих поисках ограничились пятилетним сроком. Не хотите ли вы сказать, что этого обаяшку недавно выпустили на свободу?

— Нет, — мотнула головой Алиса.

— Присяжные единогласно приговорили его к смертной казни. Шестнадцать лет Ортега с помощью всевозможных уловок оттягивал приведение приговора в исполнение, но пять лет назад все-таки получил свою смертельную инъекцию.

На лицах собравшихся промелькнуло недоумение.

У капитана Блейк лопнуло терпение.

— Не смейте со мной шутить!

Рукой с зажатой в ней распечаткой она стукнула по столу и вскочила на ноги. Ее взгляд метался между Алисой и окружным прокурором.

— Сначала список преступников, которые, по вашим словам, не представляют для нас интереса, потом фотография мертвеца. День работы — коту под хвост. Дуэйн! Что за шутники у вас работают?

— Они даже в подметки не годятся вашим юмористам, Барбара, — кивая головой в сторону Хантера и Гарсии, сказал окружной прокурор.

— Альфредо Ортега — это звено, связывающее нас с Николсоном, — спокойным голосом продолжала Алиса.

Она выудила из папки очередные распечатки с новой фотографией и раздала их собравшимся.

— А вот позвольте представить — Кен Сандс.

Эта фотография была куда лучшего качества, чем снимок Ортеги. Мужчине, запечатленному на ней, было около двадцати пяти лет. Кожа бронзового цвета, скорее загорелая, чем смуглая от рождения. Щеки покрыты рубцами, оставшимися, видимо, еще с подросткового возраста. Темные, почти черные глаза. Взгляд у мужчины был далеким, отсутствующим, как у человека, подсевшего на тяжелые наркотики.