Игры с палачами

Первым делом Хантер и Гарсия съездили на место работы Тито — частный склад в городке Кадахи, расположенном к юго-западу от Лос-Анджелеса. Владелец склада, низкорослый, улыбчивый толстяк еврей, сказал детективам, что сегодня у Тито выходной, а завтра, если они захотят приехать, он будет на своем рабочем месте. По субботам Тито трудится в ночную смену с девяти часов вечера до пяти утра.

Муниципальный дом, в котором жил Тито, оказался выложенным из красного кирпича квадратным монстром, примыкающим западной частью к парку Белл-Гарденс.

Металлические входные двери лязгнули, закрываясь за детективами, когда Хантер и Гарсия вошли в тускло освещенный, мрачный подъезд. В тесном помещении пахло мочой и по́том. Каждый дюйм стен покрывали граффити. Лифта не было, и детективам пришлось взбираться наверх по узким грязным ступенькам.

Тито жил в квартире номер триста одиннадцать.

Граффити преследовали детективов и тут, превратив лестничный колодец в разноцветный психоделический туннель. Когда Хантер и Гарсия добрались до третьего этажа, в нос им ударила еще более мерзкая, вызывающая позывы к рвоте вонь.

Пахло чем-то похожим на скисшее молоко и старую блевотину.

— Черт! — зажимая нос, воскликнул Гарсия. — Тут воняет, как в канализации.

Впереди тянулся длинный, утопающий в полутьме коридор. Где-то посредине на потолке то гасла, то загоралась одна из немногочисленных длинных флуоресцентных ламп. Просто светомузыка на дискотеке.

— Все, что нам сейчас нужно, это приятная мелодия, — пошутил Гарсия. — А еще не помешал бы эскадрон уборщиков с моющими средствами и освежителями воздуха.

Дверь, ведущая в квартиру номер триста одиннадцать, располагалась как раз под мерцающей лампой. Из-за нее доносилась латиноамериканская танцевальная музыка.

Хантер постучал три раза. Инстинктивно оба полицейских заняли позиции слева и справа от двери. Никто не ответил. Подождав секунд пятнадцать, Хантер постучал во второй раз, а затем прижал ухо к двери. За ней послышался едва различимый шум.

Через несколько секунд дверь открылась.

В дверном проеме стояла темноволосая латиноамериканка двадцати с небольшим лет, ростом около пяти футов трех дюймов[18]. Она была худа как скелет. Оливкового цвета кожа, казалось, обтягивала одни лишь кости, словно никаких мышц под ними вообще не было. Расширенные зрачки напоминали кофейные зерна. Взгляд девушки был каким-то полусонным, одурманенным. На ней был китайский халатик, накинутый на костлявые плечи. Запахнуть его латиноамериканка даже не попыталась.