Игры с палачами

— Мне очень жаль, если у вас сложилось превратное мнение, будто я лгал вам и вашей сестре, — глядя женщине прямо в глаза, сказал детектив. — Я и в мыслях такого не имел.

— Но вы солгали о том, что нашли в спальне папы осколок какой-то скульптуры.

В голосе Оливии слышалась боль.

— Не думаю, что знание обстоятельств преступления или жестокости совершенного социопатом может кому-то помочь в горе. Как раз наоборот… Уж поверьте моему опыту, мисс Николсон. Я много раз становился тому свидетелем. Вам и так было трудно отвечать на мои вопросы.

Не было никакого смысла делать вам еще больнее. Ваши ответы не стали бы другими, расскажи я все, что знаю о «скульптуре».

Оливия отпила еще немного из стаканчика и поставила его на стол. Было видно, что сейчас она взвешивает каждое произнесенное им слово.

— Что там было? — наконец спросила Оливия.

Хантер придал своему лицу удивленное выражение.

— Что это за «скульптура»? Что он сделал с… отц…

Женщина не смогла закончить предложение. Ей на глаза вновь навернулись слезы.

— Ничего определенного, — сказал Хантер. — Все какое-то бесформенное.

— Неужели полная бессмыслица?

Последнее, что хотелось бы детективу, это усугублять горе Оливии, но правду говорить было никак нельзя. Он не имел права подвергать расследование риску. К тому же нет никаких доказательств того, что Алисе удалось правильно разгадать значение теневых марионеток.

— Если в этом и есть скрытый смысл, мы его пока не нашли.

Оливия пристально вглядывалась в лицо мужчине. Пять долгих секунд она не сводила с него своих больших зеленых глаз, прежде чем решила, что детектив ей на этот раз не врет.

Она потянулась за стаканчиком, но пить не стала. Это была всего лишь нервная реакция, тщетная попытка успокоить дрожь в руках.

— Я уже двое суток не спала, — призналась Оливия.

Отвернувшись, она уставилась на голую стену.

— Лучше уж не спать, чем видеть кошмары.

Хантер промолчал. Детектив сомневался, что женщине станет легче, если она услышит, что он недосыпа́л бо́льшую часть жизни.

— Мы знали, что папе недолго осталось. Мы с Эллисон готовились к худшему…

Оливия Николсон тряхнула головой. Ее нижняя губа дрожала.

— Оказалось, мы ни к чему не готовы… В любом случае, я хочу знать, что происходит на самом деле.

Она молча придвинула газету ближе к Хантеру.

— Еще раз прошу прощения, — сказал детектив, даже не взглянув на статью. — Мне пришлось принимать решение, основываясь на собственном опыте общения с родственниками убитых.