Вечером, когда не было ночных заседаний, Лали приходила в кабачок, усаживалась всегда на одно и то же место у окна, съедала особое блюдо, которое хозяйка готовила только для постоянных посетителей, выпивала кувшинчик вина и вязала до тех пор, пока ней наступало время возвращаться домой. Ее жилище находилось совсем рядом с кабачком. Время от времени гражданин Агриколь заходил к ней домой выпить по стаканчику. Все над этим посмеивались, впрочем, совершенно беззлобно, и со смехом говорили о скорой свадьбе.
Слова Агриколя, потребовавшего бургундского для всех, встретили громкие одобрительные выкрики.
В зале во весь голос обсуждали подробности ночного грабежа, известие о котором в мгновение ока облетело весь Париж. Каждый комментировал событие на свой лад. Но все сходились в одном — это была банда наймитов Людовика XVI и людей из Кобленца, которые нанесли такой страшный удар, чтобы лишить нацию завоеванного потом и кровью достояния, заплатить солдатам герцога Брауншвейгского и посадить на трон заговорщиков из Тампля.
— А ты, Лали, что об этом думаешь? — спросил Агриколь, тяжело усаживаясь на стул напротив вязальщицы.
— Я как все, гражданин, как все, — ответила она, поднимая стакан, до края налитый ей Ружье. — За здоровье нации!
Вязальщица осушила стакан одним глотком. Хозяин рассмеялся и налил ей снова. Лали пользовалась репутацией женщины, пьющей, как мужчина. И это внушало уважение.
— Это что значит — «как все»? — негромко поинтересовался Агриколь де Бац, когда посетители зашумели с новой силой.
— Это значит, что все правы, когда говорят о том, куда пойдут деньги, — еще тише ответила Лали. — Разумеется, воровали для герцога Брауншвейгского, но вот только эмигранты здесь ни при чем.
— Кто тогда организовал ограбление?
— Дантон и Ролан хотят заплатить герцогу, чтобы тот отказался идти на Париж. Налей мне еще выпить, гражданин Агриколь! Твое вино согревает душу! А меня сегодня мучает жажда! — добавила разухабисто.
Когда Ружье подошел к столику, она вырвала у него бутылку и с вызовом поставила ее перед собой.
— Я так понимаю, что этот вечерок влетит тебе в копеечку, гражданин Агриколь, — хохотнул хозяин кабачка и отошел к другому столу.
— Ну и что? Не каждый же вечер человек получает наследство, верно? Еще по стаканчику, Лали?
— Не стану отказываться! Ты хороший мужик, гражданин Агриколь! Ты умеешь жить… — И потом, понизив голос, вязальщица прошептала:
— Я сейчас упаду, и вы поведете меня домой.
