Но чего?
Герцог Нивернейский по-прежнему жил в своем роскошном особняке, когда-то принадлежавшем Кончини, флорентийскому авантюристу, ставшему благодаря Марии Медичи маршалом д'Анкром, позже казненному по приказу юного Людовика XIII.
Миновав церковь, кабриолет свернул на улицу Тур-нон, и Сильвен как раз подъехал к воротам, ведущим к особняку, когда путь им преградил гвардеец с трубкой в зубах.
— И куда это ты, парень, направляешься? — лениво поинтересовался он.
— Ясное дело — куда?! Я везу дам к монсень… к гражданину Нивернейскому.
А ты что здесь делаешь? Я надеюсь, с хозяином дома ничего плохого не случилось?
— Плохого? А я здесь для чего? Ты что, смеешься? Объясняю, — гвардеец вынул погасшую трубку изо рта. — Гражданин Нивернейский — хитрая бестия. Он сообразил, что, пустив на постой Национальную гвардию, он обеспечит себе надежную охрану. И к тому же он нас содержит совсем неплохо! Храбрый старикан! Мы его любим…"
"— Мы тоже, — ответил Сильвен. — В кабриолете госпо… гражданка, которая хотела бы узнать о его здоровье и которой хотелось бы его увидеть.
— Я-то ничего не имею против. Что касается здоровья, гражданин Нивернейский себя чувствует вполне прилично. А вот насчет визита… Старика нет дома!
— Как это нет дома? — не удержалась от восклицания Анна-Лаура. — Ведь он болен!
Гвардеец гулко расхохотался:
— Болен? Для больного он что-то слишком резво собрался, когда за ним пришли.
Анна-Лаура встревожилась не на шутку. Она тут же вообразила худшее.
— А вы не могли бы сказать, кто именно за ним пришел? — Она ждала, что услышит в ответ «местные революционеры», и нервничала, ожидая, пока гвардеец раскурит трубку.
— Прошу вас, скажите мне, кто за ним пришел?
Вместо ответа гвардеец наградил ее насмешливым взглядом и выдохнул струю дыма:
— Не стоит так волноваться, гражданка! Он всего лишь перешел на другую сторону улицы. За ним пришел человек, находящийся в услужении у… Э, постойте-ка, вон он возвращается!
И действительно. Анна-Лаура, вышедшая из экипажа, заметила фигуру в черном, пересекающую по диагонали улицу Турнон.
Напудренный парик герцога прикрывала старого фасона треуголка, и он размахивал тростью, явно радуясь чему-то. Он заметил молодую женщину и поспешил к ней.
— Наконец-то вы вернулись, моя дорогая девочка! Благодарение богу! Я так о вас беспокоился!
— Мой дорогой герцог, наверное, только вы один и волновались. Жосс нисколько не тревожился и…
— Ну-ка, ну-ка, — вмешался гвардеец.
