Ее уложили на один из диванчиков и дали нюхательную соль.
Между тем шум приближался. В прихожей, которую еще охраняли два швейцарца, раздались ужасные крики и звон оружия. Прямо за дверями из расписного позолоченного дерева шел бой…
— Надежды нет — они ворвутся сюда через минуту. Мы все погибнем, — произнесла одна из дам, всхлипывая. Дамы рухнули на колени.
— Сейчас не время преклонять колени! — резко сказала госпожа де Тарант.
И в следующую секунду двери распахнулись, и орда, от которой несло потом и вином, полупьяные мужчины и женщины ворвались в покои королевы, потрясая окровавленными саблями.
Как и предполагала принцесса, они не ожидали увидеть перед собой женщин, в большинстве своем красивых и элегантных, посреди освещенного, словно в праздник, салона. Свечи, отражавшиеся в высоких зеркалах, окружали дам ореолом, и это мгновенно усмирило гнев толпы. Именно в этот момент госпожа де Жинту бросилась на колени перед тем, кого она посчитала главным, и закричала:
— Помилуйте! Простите! Не причиняйте мне зла!
Чары были нарушены.
Хриплый голос крикнул:
— Это шлюхи Австриячки! Их надо повесить.
— Это мы еще успеем сделать, — ответил мужчина, колени которого обхватила госпожа де Жинту, несмотря на все усилия госпожи де Тарант оторвать ее и поднять.
— Прошу вас, не обращайте внимания, сударь. Эта дама потеряла рассудок от сильной боли. Возьмите ее под свою защиту. Она не заслуживает вашего гнева…
Мужчина — высокий блондин лет сорока с эполетами офицера, говоривший с сильным эльзасским акцентом, — пристально посмотрел на принцессу:
— Кто вы такая?
— Госпожа де Тарант, фрейлина королевы Франции, — смело ответила она.
— Фрейлина?
— Да. И во Франции принято, чтобы победитель проявлял великодушие. Перед вами всего лишь женщины, пожелавшие остаться верными своим монархам в трудную минуту.
Она произнесла это с высоко поднятой головой, прямо глядя в серо-голубые глаза рослого эльзасца.
— Вы смелая женщина, сударыня! — заметил он. — И поэтому я спасу эту женщину… И вас тоже, и еще эту девочку, что цепляется за вашу руку, вероятно, вашу дочь.
— Его взгляд прошелся по испуганным женщинам и остановился на Анне-Лауре, стоявшей у окна с таким видом, словно происходящие события ее не интересовали. Несколько мгновений мужчина рассматривал хрупкую фигуру в черном платье. — И еще вот эту! — закончил он, указывая пальцем на Анну-Лауру.
— А что будет с остальными? — с тревогой спросила принцесса.
— Их отведут в тюрьму.
