Обвинитель, заключив, что эта женщина вот-вот может получить свободу, ринулся в атаку:"
"— Это все сказки! Граждане, она просто ломает, комедию, чтобы вас разжалобить! Не надо ума, чтобы одеться в черное и принять скорбный вид! Мы должны выяснить одно — является ли эта особа подругой Австриячки или нет. Вот и все!
Людям, охваченным состраданием, давали возможность избавиться от этого ненужного чувства. И они немедленно воспользовались этой возможностью, ведь они явились сюда убивать.
Председатель выпрямился в своем кресле и рявкнул:
— Отвечайте!
Понимая, что речь идет о ее жизни и смерти, Анна-Лаура не колебалась ни секунды. С высокомерным презрением она обвела взглядом толпу убийц и бросила:
— Да! Я ее друг, преисполненный уважения и преданности!
— И до какой же степени вы ее уважаете и насколько вы ей преданны?
— Границы моего уважения и преданности определяют мое дворянское происхождение и верность.
Я готова пролить за нее кровь или пойти на смерть!
Как беспощадный античный хор, толпа эхом повторила:
— Смерть! Смерть!
В зале кто-то запел «Са ира», и звуки страшной песни заполнили канцелярию тюрьмы, словно пожирая тоненькую женщину в черном языками пламени:
Ах, так пойдет, так пойдет!
Аристократов на фонарь!
Ах, так пойдет, так пойдет!
Аристократов на фонарь!
Пришлось ждать, пока шум уляжется, чтобы председатель смог вынести свой вердикт:
— Отпустить!
Анна-Лаура не знала о том, что эти слова означали смертный приговор.
Она догадалась о смысле сказанного по радостным выкрикам в зале. Те, кто привел ее сюда, собрались схватить ее за руки, но маркиза их оттолкнула.
— Я смогу умереть и без вас! — Анна-Лаура повернулась и направилась к палачам, пытаясь сдержать бешеное биение своего сердца. «Селина! Селина! Где ты? — кричало оно. — Я иду к тебе, моя дорогая девочка.
Помоги мне! Господи, дай мне сил!»
Она уже почти переступила порог, когда ее остановили два солдата Национальной гвардии. Они приподняли ее под руки и потащили к выходу, крича:
— По приказу гражданина Манюэля, эта женщина должна предстать перед Коммуной.
Анне-Лауре показалось, что ее уносит яростный ветер. Мгновение спустя она оказалась лицом к лицу с теми, кто жаждал ее смерти.
