В нескольких словах она пересказала ему свою беседу с министром, стараясь сначала не упоминать о том, что ожидало его самого. Он внимательно выслушал ее с бесстрастным выражением на лице, довольствуясь лишь только замечанием:
— Ваша миссия не ограничена во времени… Возможно, придется провести за границей годы…
— Так и есть.
— И вы согласились?
— Немедленно, как только поняла, что я смогу заботиться о девушке, к которой бесконечно привязана. Я, разумеется, понимаю, что все это вам может оказаться не по нраву… Ваши убеждения…
— Забудьте о них! — с нажимом возразил он.
— Я предан вам более, чем Республике!
Лаура подхватила мяч на лету:
— Но до какой степени? Вы же знаете… и министр тоже знает, что я не могу отправить Бину одну в Сен-Мало: она умрет от горя.
— А зачем ее отправлять?
— Потому что она сумасбродна и порой несдержанна на язык…
— Возможно. Однако она еще ни разу не проболталась о мальчике, которым занималась целый день как-то в январе, почти два года назад.
— Я знаю и, наверное, могу отвечать за нее, но господину Бенезешу этого недостаточно. Он не может позволить ей участвовать в секретном деле чрезвычайной государственной важности. Ни ей… ни вам, — с нажимом на это «вам» произнесла Лаура, — не будет позволено сопровождать меня, если вы не будете женаты.
К ее величайшему удивлению, Жуан не стал возражать. Только молния промелькнула в его серых глазах и внезапно побледнело лицо. Лаура продолжила:
— Республиканского брака было бы достаточно, но если вы, Жуан, не подчинитесь, придется нам расстаться.
Вам не разрешат следовать за мной. Решайтесь, и поскорее! Мы выезжаем через три дня.
— Вы знаете, что для меня означает республиканский брак, и я не оскорблю Бину такой пародией…
— И все же эта пародия нередка в наши дни.
— Возможно, но если я женюсь на Бине, то только освятив союз узами церкви. Даже если потом никогда к ней не притронусь! Иначе она не сможет считать себя замужней женщиной. Но поскольку это непреложное условие, я женюсь на ней хоть завтра.
Нельзя задерживать отъезд.
Приятно удивленная легкостью, с которой несговорчивый Жоэль Жуан поддался на ее уговоры, Лаура ни сном ни духом не ведала, насколько перспектива увезти ее на много лет из Франции облегчала дьявольские страдания, терзавшие его с того самого вечера, когда Батца выпустили из тюрьмы. Ему удалось все же узнать, что его выстрел из пистолета хоть и серьезно ранил, но не убил барона.
