Поэтому он пожелал, чтобы это крайне нежелательное появление стало бы абсолютно невозможным, и его агенты получили соответствующие инструкции.
— Ничтожество! — выругалась Лаура. — Он все сделал для того, чтобы отстранить от трона Людовика XVI и его детей. Я знаю, что он на все способен!
— Ну, вот и поладили, — вздохнул автор Марсельезы, — но Людовик XVIII — не единственная опасность. Есть еще и Австрия.
— Австрия? А она при чем?"
"— Пока подложная мадам жила в затворничестве в Хофбурге, им было нечего бояться, но теперь, после замужества, Вена опасается появления второй принцессы не меньше, чем король Митавы…
— Неужели и с этой стороны находятся люди, готовые совершить убийство? — возмущенно вскрикнула Лаура.
— Нет. Барон Тугут, министр иностранных дел Австрии, придумал кое-что похуже.
— Что может быть хуже, чем могила?
— Сумасшедший дом, сударыня! Крики несчастных, содержащихся там, всегда можно списать на помешательство, а это больше подходит изворотливой дипломатии, всегда предпочитавшей медленное угасание грубости убийства.
И шума меньше! Тишина — излюбленное оружие Габсбургов.
— О господи! Несчастное дитя!
Обессиленная от груза чудовищных известий, Лаура упала в кресло. Но, так привыкшая к борьбе, она тут же вскочила:
— Что вы собираетесь с ней делать?
— Увезти отсюда немедленно, — решительно ответил Руже де Лиль. — Вчера в Люцерн уже прибыл врач по душевным болезням в сопровождении уж очень многочисленных приспешников.
Я видел это сам: вчерашним днем я поехал туда по поручению господина Талейрана, которому продал эти сведения один поиздержавшийся шпион. Мне пришлось сразу же отправиться к присутствующему здесь господину барону Пфайферу, у которого я встретил Филиппа Шарра.
Тот подошел и тронул Лауру за руку. Несмотря на усилие воли, она вся дрожала.
— Все это истинная правда, мадам! Принцесса в опасности, в большой опасности, и моими устами вам сообщает об этом принц Конде. Тайна вашего убежища раскрыта, и необходимо искать другое.
Лаура сморщилась, в сомнении приподняв бровь:
— Принц Конде… и бывший отенский епископ, священник-расстрига, теперь заодно? В это трудно поверить.
— Да, господин де Талейран-Перигор теперь занимается политикой, но, как вам известно, он — знатный вельможа, принадлежащий к древнему дворянскому роду. Для него сама мысль об убийстве молодой принцессы, физическом или моральном, совершенно непереносима.
