Положив цветы и помолившись, она поднялась с колен и обернулась к Талейрану:
— Не скажете ли мне теперь, месье, с какой целью вы пригласили меня сюда?
Тон был любезным, но твердым, а в глазах Лауры пробежал холодок. Инстинкт подсказывал ей, что этот сорокалетний человек, обладавший бесспорно тонкой интуицией, глубоким умом, внутренней силой, способной возвести его на недосягаемые вершины, именно в силу этих же достоинств вполне мог представлять собой опасность — так под гладким, голубым и невинным покровом воды скрываются глубокие омуты.
Он не ответил сразу, а окинул ее довольно бесцеремонным оценивающим взглядом, который смягчил улыбкой.
— Если бы на вашем месте была другая, я бы сказал: с целью встретиться с красивой женщиной, об очаровании которой я давно наслышан…
— Ну так что вы скажете мне? — настаивала она, уже не скрывая нетерпения.
— Что мне нужно было увидеть, что вы собой представляете, а?
Он часто употреблял в своей речи это междометие, чтобы, с одной стороны, сбить собеседника с толку, а с другой — выиграть время на размышление.
Но, поскольку Лаура по-прежнему хмурила брови, все-таки объяснил:
— Вам доверена государственная тайна, а значит, вы смертны. И мне кажется, что для смертницы вы держитесь неплохо…
— А должна была бы раскиснуть?
— Вы прожили четыре года взаперти в старом швейцарском замке рядом с несчастной, на чью голову свалилось столько ударов судьбы. Бедное создание, ведь у нее ничего не осталось…
— Позвольте с вами не согласиться! Эта «несчастная» — принцесса, и какими бы эпитетами вы ее ни наградили, они ничего не изменят, и в ее жилах по-прежнему будет течь королевская кровь.
Вышло так, что я полюбила это «бедное создание», у которого действительно все отняли. Сначала другие, потом вы сами, вырвав у нее ребенка, благодаря которому она наконец ожила…
— Ах, так вот как представляется вам вся эта история? А я надеялся хоть на каплю благодарности. Если бы не я, ее бы уже давно заперли в венском сумасшедшем доме, в палате для буйных, и, возможно, она бы уже была в смирительной рубашке! Мне представляется, что я принес гораздо больше пользы…
— Это еще надо доказать.
Кто такой этот Леонард Ван дер Вальк, которому мне пришлось ее доверить? Внешне он похож на настоящего дворянина, но я по опыту знаю, что внешность бывает обманчива и под благородным ликом может скрываться мерзавец."
"— Он во всех отношениях замечательный человек и, кстати, даже как будто не из нашей эпохи… этакий «боевой меч», выкованный на огне страданий.
