Да время вообще остановилось для них. Они вычеркнули все, что существовало за пределами комнаты, той же самой, где они были тогда, и этой кровати, на которой их тела наконец нашли друг друга…
За окном было черным-черно, и на соседней церкви колокол отбил какой-то час, когда Жан полусонным уже голосом спросил:"
"— Так скажешь ты мне, что с тобой произошло?
— Нет.
Он приподнялся на локте, нахмурив брови, и тогда она нежно сказала:
— Не сердись. Я не имею права говорить.
— Не имеешь права? Даже мне?
— Тебе менее, чем кому-либо.
Я поклялась молчать.
— Ах так?
Жан совсем расхотел спать, и Лаура почувствовала, как осязаемо, во всю мощь, заработал его интеллект. Чтобы отвлечь его от раздумий, она заговорила о другом:
— Я, как приехала, все ищу Анжа Питу, но, кажется, он испарился с парижских мостовых. А не…
Лицо Батца посерьезнело:
— Не умер? Нет. Его депортировали в Гвиану после событий фруктидора, когда Директория избавилась насильственным путем от двух своих членов. Питу не прекращал высмеивать в песнях то одних, то других, и на площади Сен-Жермен Л'Оксеруа, где он выступал, всегда собиралась большая толпа.
Его популярность росла день ото дня, а песенки становились все более злободневными. Кончилось тем, что его схватили и выслали… Кажется, он в Куру[85], и говорят, что место это нездоровое…
— О, боже мой! Как хочется надеяться, что сможет вернуться оттуда живым! Я всегда так его любила! Такого друга у меня никогда не было…
— И мне он очень дорог, и я тоже надеюсь, что он еще к нам вернется.
Говоря это, Жан встал и направился к столу, наполнить вином бокалы. Один из них он протянул Лауре.
— Выпьем за его здоровье. Он молод, крепок, полон жажды жизни. Я уверен, что он выкарабкается.
Но Лаура ничего не ответила и не приняла вино. Взгляд ее застыл на руке, протянувшей ей бокал. На безымянном пальце в свете свечи блестело золотое кольцо…
Распахнув от ужаса глаза, она отодвинулась в глубь кровати, прижимая к груди простыню. Батц, недоумевая, все еще стоял перед ней, протягивая бокал.
И тогда Лаура закричала:
— Вы женаты!
Это был не вопрос, а утверждение, и лицо Батца стало пунцовым. Поставив бокал, он взглянул на свою руку.
— Да, — согласился он, не смея поднять на нее глаз. — Признаюсь, что я и забыл…
Но она уже вскочила на ноги и судорожно собирала свою одежду. Запершись в туалетной комнате, Лаура крикнула через дверь:
— Вызовите мне экипаж!
Он не стал искать экипаж, а начал машинально одеваться.
