Девчушка даже не проснулась, лишь на лице ее, еще мокром от слез, расцвела доверчивая улыбка. Лаура еще немного посидела у кроватки, с бесконечной нежностью глядя на дитя. Разве не стоила любовь этого ангелочка любви всех мужчин? Лаура вздохнула с облегчением и почувствовала, как на нее навалилась огромная усталость. Но надо было закончить еще одно дело…
Жуан ожидал ее в малом салоне их гостиничного номера. Войдя, она заметила на его лице такое болезненно-тревожное ожидание, что остатки ее гнева тотчас же испарились.
Ну что, в самом деле, она собиралась с ним сделать? Прогнать? Навеки отдалить от себя этого человека, который, она знала, так любил ее и столько раз доказывал ей свою любовь? Не говоря уже о важной тайне, которую он и Бина разделяли с ней. Да и за что его наказывать? За то, что хотел навеки устранить из ее жизни мужчину, который заставлял ее страдать гораздо чаще, чем дарил мгновения счастья? Она вспомнила, как терзалась, как была зла, подсмотрев в окно сцену нежности Батца с Мишель Тилорье.
Будь у нее тогда в руках револьвер, разве она не выстрелила бы, чтобы уничтожить этих двоих, доставлявших ей такие муки? С той только разницей, как она сказала Батцу, что сама она бы, уж конечно, выстрелила в обоих.
— Вы хотели поговорить? — очень тихо спросил Жуан.
— Хотела… но уже не помню о чем.— Мне показалось, что вы вернулись очень разгневанной…
— Я? Правда? Наверное, так и было, раз вам показалось, но, повторяю, я уже забыла, из-за чего.
Она поняла, что он не поверил.
И подумала, что он догадался, почему сегодня она вернулась так поздно. И, может быть, захотел, чтобы она высказалась, решив расставить все точки над «i»:
— Должен ли я понимать, что вам действительно нечего мне сказать? Это на вас не похоже…
В его голосе послышалась нотка иронии, и Лаура снова чуть было не рассердилась, но за годы лишений она научилась и рассудительности, и самообладанию. Нет, не удастся ему заставить ее выкрикнуть ему в лицо, что она только что была в постели того, кого он так ненавидел.
— Похоже или нет, но это так, — сухо возразила она. — Мне нечего сказать вам, Жуан! Разве что… завтра с утра отправляйтесь за дорожной каретой и попросите самую удобную. Пора, давно пора нам возвращаться в Сен-Мало! Элизабет должна жить так, как живут все дети ее возраста.
Жуан не сразу покинул комнату. Он еще постоял напротив, пристально глядя Лауре в глаза. И вдруг улыбка, как луч солнца среди туч, осветила взгляд его серых глаз.
