— Так вы долго прождете!
Ей было холодно, хотелось есть, а суп издавал приятный запах. И все-таки она взяла плошку, а старик любезно наполнил ее. Лаура села на скамью у очага. Он смотрел на нее странным взглядом, открыл было рот, чтобы заговорить, потом передумал, тревожно огляделся, но все-таки решился:
— Вам чего тут надо в такой-то час?
— Это мое дело, — отрезала Лаура, смягчая свой ответ улыбкой.
Старик перешел на шепот:
— Вот и они все так говорят! Не место тут для такой хорошенькой женщины, как вы… Да что красота! Их всех находят мертвыми…
Лаура собралась было расспросить старика о подробностях, но тут вошел трактирщик, и старик снова забился в свой угол.
Тангу без церемоний обратился к нему:
— Ах, ты все еще здесь? Вон отсюда! Да поживей!
— Позвольте ему, по крайней мере, доесть суп! — вступилась Лаура.
— Дай ему волю, так всю кастрюлю сожрет! А ну, живо!
Старик разогнулся, поставил осушенную одним глотком плошку и засеменил в густую тень, к двери.
— Я тоже налила себе! — сказала Лаура.
Тангу поглядел на большие часы:
— И правильно сделали. Я дам вам еще хлеба, сала и сидра. Вам еще целый час надо ждать.
— Почему час?
— Море, черт возьми!
Лаура почувствовала, как по спине у нее пробежали мурашки. Что бы это значило? Может быть, они собирались посадить ее на корабль и увезти одному дьяволу известно куда? В таком случае Лали ей не поможет. В обычной жизни она мало внимания обращала на колебания уровня моря и была бы не в состоянии сказать, когда наступает прилив, а когда отлив.
Но в данном случае речь могла идти только о приливе, и сердце ее сжалось. Отрезанная от земли, она пропадет, и малышка Элизабет наверняка пропадет с ней тоже. Голод вдруг прошел, и она отставила недоеденный суп, остатки которого трактирщик преспокойно перелил обратно в котелок. Чтобы нарушить тяготившее ее молчание, она спросила:
— Что же нет Гайд, вашей жены?
— А вы помните, как ее зовут?
— Такую красавицу не забудешь.
— Скоро увидитесь!
Он направился в глубину залы, показывая, что не имеет никакого желания продолжать разговор.
Рука Лауры инстинктивно скользнула в карман, нашаривая пистолет, вселяющий хоть какую-то уверенность. Но помимо оружия ее пальцы нащупали в кармане еще какой-то предмет, хотя она не помнила, чтобы клала туда еще что-нибудь: это оказались горошины самшитовых четок. Наверняка в карман Лауры их засунула заботливая Матюрина. Молодая женщина вынула четки, поднесла к губам серебряный крестик и поцеловала его.
