Гребанный путь через черноту лесного космоса, освещаемую лишь фонарями.
Путь еле намечен уже ставшими небольшими и еле заметными углублениями от мелких, практически детских ступней. Интересно, какой размер таскает эта дура? Тридцать четвертый, что ли?Следы, словно не человек прошел, а коза копытами проскакала.Хотя, она и есть коза.Дура.
Привычно позволяю ярости толкать себя вперед. Потому что нихрена больше не остается.Снег в рожу, нервы на пределе, правая нога – вперед, точно в след, оставшийся от здоровенной лапы Егеря, затем левая нога вперед.
Тоже в след. Тут, главное, не промахнуться, а то уже было пару раз.Мимо ступал и проваливался в ебучий снег по самые яйца.Егерю приходилось возвращаться и с матом меня оттуда вытаскивать.
- Ну, блять? – рычит мой персональный тафгай, пальцами убирая из глаз снег, - не отставай, ебтвоюмать! Заебал уже!
- Иди ты… - я не успеваю сказать, куда ему надо идти, потому что порыв ветра запечатывает рот снегом, и приходится долго выкашливать его, через мучительные спазмы, слезы и мат.
Клянусь, когда мы найдем эту ебанашку, я ее лично убью.Я настолько зол на нее, что даже уже и трахать не хочу!Редко какой бабе так удавалось вывести из себя, это, бля , особое умение!Причем, ведь с самого начала принялась на нервы действовать! Овечка большеглазая!
Я ж ее, как увидел в дверях комнаты, так спросонья и решил, что фанатка в дом пробралась и сейчас в постель ко мне прыгнет.И, честно говоря, ничего против не имел.
Прикольная она, хоть и не в моем вкусе, конечно.
А вкус у меня имеется, что бы по этому поводу не думал Егерь! Это он считает, что я – ебарь-террорист, а я вполне себе разборчивый!Просто вкусы разнообразные. Как у человека широких взглядов. Космополита.Столько вокруг сладкого, ну как тут откажешься, не попробуешь все, что предлагается?А мне предлагаться начало чуть ли не со средней школы!Дурак я – отказываться? Не дурак!И здесь бы не отказался… Если б девица на пороге спальни открыла рот исключительно для нужных вещей!Но она заорала.
Да так, что реально уши заложило. Потом кинула в меня какой-то мебелью. Потом… Потом я принялся ее успокаивать и успокоил бы!Но приперся Егерь и , как всегда, всю малину испортил. Он это в совершенстве умеет делать, сибирский гребанный валенок.В итоге девочку напугал до икоты! И я , конечно, тоже хорош. Надо было скоренько исправлять, а я чего-то подвис.
Мася… Конь ее так называл. «Мася моя», - говорил.И было в его тоне что-то… Ну , такое.
