Их любимая (СИ)

Даже если бы я занимался оружием, а это не так. Я не идиот, чтобы хранить его в таунхаусе, куда в любой момент может заселиться кто-то из моих сотрудников.

- Ну конечно тебя подставили, - кивнула. - Все преступники, оказавшись в кабинете у следователя, поют одну песенку: это не мое. Я чист, как слеза младенца. Да. Ладно. Что теперь?

Он молча смотрит мне в глаза, я в полутемном коридоре с трудом различаю выражение его лица. Он стоит близко, меня не касаясь. Но кожей чувствую, как он напряжен и как пытается за маской безразличия скрыть что-то нехорошее.

Это словно перед бурей затишье, солнечный полдень перед вечерним громом и угроза в воздухе.

- Что такое? - не выдержала.

В дверь больше не названивают, но журналисты никуда не ушли - они гомонят снаружи, и гул от их болтовни не смолкает в ушах.

За стеной мой сын, и он не спит, мне нужно забрать его и уехать как можно скорее, я не хочу разборки, журналистов, полицию, боже, что, черт возьми, происходит?"

"- Когда я той предновогодней ночью приехал за тобой в аэропорт, - после паузы негромко начал Арес и потянул меня за лямки комбинезона.

Белая рубашка распахнута, он прижал меня к голой горячей груди, - я тогда договор нарушил. Который сам же и составил. Понимаешь, о чем я? Нет? Тебе и знать этого не надо. Сука, - ругнулся он, скрипнул зубами. - Бл*ть. Я хочу, чтобы ты знала. Я тебя не бросал. Но это единственный выход был, Рита - не трогать тебя. Ни мне, ни Тиму, ни Севе. Никому нельзя. И это по-честному, если никому, ты согласна? Нельзя было ехать за тобой, в туалет за тобой вламываться, - он говорит и так странно улыбается.

Мне хочется, чтобы он замолчал.

Не надо его слушать, я по голосу чувствую, по глухим ноткам, по паузам, которыми он рубит слова - после этих откровений в наших жизнях начнется ад. Это больше не шутки, и, господи, уж лучше бы они были эгоистами, козлами, мудаками последними, решившими семью мне сломать ради развлечения.

- Хватит, Арес, я поняла, - попыталась вывернуться.

- Только прошлое не переписать, - он крепче стиснул меня, внимательным взглядом скользнул по лицу.

- Да я и не жалею ни о чем. Я бы сделал это и снова, и снова. Снова. По кругу. Бесконечно. Я сразу в ловушке был. Смешно. Любовь это называется? - Арес усмехнулся, языком коснулся разбитой губы, помолчал. - Сейчас Тим и Сева цель себе поставили - меня уничтожить. И, может, они остановятся. Может, да. Зато я уже нет. А ты, - он наклонился к моему лицу и шепнул, - даже близко не представляешь, какую войну развязала.