Их любимая (СИ)

Арес двинулся за нами.

- Я думал, ты уже взрослая девочка, - бросил он мне в спину. - Мужа она позовет. Самой-то разобраться никак? Рит. Ты меня боишься, что ли? Так семь лет прошло. Или ты встрече не рада?

Я не рада его голосу, низкому, уверенному, от него словно воздух вокруг вибрирует, заставляет меня трепетать.

Обернулась и процедила:

- Если ты к своим годам вежливому обращению с женщинами не научился - тебя должен научить мужчина.

- А в чем я невежлив?

- А что в комнате были за намеки?

Как было приятно, когда я держалась не за его руку, а за что-то другое.

Вспомнила - и к щекам прилила кровь.

- Стрелецкая, каждый думает в меру своей испорченности, - сказал Арес и сунул руки в карманы брюк.

Ткань натянулась.

А я невольно покосилась на чуть выпирающую ширинку.

- Григорий, в переводе с греческого - это неспящий, тот, кто наблюдает за грешниками, - вдруг весело сказал Арес и подмигнул моему сыну.

Гриша не понял, но тихонько хихикнул. И я тут же устыдилась, сообразив, что держу сына за руку и пялюсь на крепкие, обтянутые тёмно-серой тканью, бедра Северского.

- Пойдем, - повела сына по коридору.

- Мама, а игрушку заберём в ванной? - напомнил Гриша."

"- Она у меня, - снова влез Арес, и нам пришлось остановиться.

- Давай.

- Угадай, в каком кармане, - сказал Арес и присел перед Гришей.

У сына от предложения поиграть загорелись глаза.

- Ну-ка хватит, - разозлилась. - Отдавай и мы пошли.

- Мама у тебя всегда такая бука? - не обратил он на меня внимания. Сидит на корточках перед Гришей, смотрит на него и улыбается.

Гриша смущённо улыбается в ответ.

- Мама не бука, - вступился за меня сын. - Она со всеми обнимается и целуется.

Арес вскинул на меня взгляд, в котором уже вовсю пляшут черти.

Если бы я глазами могла убивать - от этого мужчины осталась бы сейчас горстка пепла.

Обнимаюсь и целуюсь, да.

Это так заведено.

Я привыкла к народу, к людям, с которыми провела несколько лет, к их эмоциональности.

И сын тоже, ведь он родился в другой стране и с детства был окружён взрослыми друзьями, которые его хвалили и тискали.

Ему пока непонятно, что здесь так нельзя.

- У нас все обнимаются, - радостно болтает Гриша. - И всегда. И в щёчку целуются. И...

- Вот так? - Арес вдруг подался вперёд. Не успела ничего сделать - он уже притянул к себе моего сына и поднял на руки.

- Эй, - в испуге шагнула к ним. - Арес, поставь его немедленно.

- Твоему сыну сложно в другой стране, Рита, - сказал он, глядя на Гришу. - Ему чего-то привычного хочется.