Их любимая (СИ)

И я бы не медлил, будь на ее месте любая другая женщина, плевать мне бы было, что три мужика на такое хрупкое тело - и к утру она ноги сдвинуть не сможет, подняться, с кровати, ходить.

Я ее силы рассчитываю.

Себя торможу.

- Поищу, где тут музыка, - встал с лежака.

- Все нормально? - Рита остановилась ко мне полубоком.

- Все прекрасно, тебя вот обсуждаем, - младший за руку потянул ее к себе.

- И что наобсуждали? - Рита отвернулась от меня.

- Что пора трахаться, - он сделал то, что хотел я - схватил ее за бедра, оттянул резинку трусов, выпуская член.

И рывком усадил ее на себя.

Глава 72

Глава 72

Рита

Охнула, когда сильные руки с размаху опустили меня вниз, и член ворвался рывком, на всю длину заполнил меня.

Тело обдало жаркой волной, это лава, что из вулкана выплеснулась.

- Ай, - покачнулась и спиной завалилась на грудь Севастиана. Зашарила руками по лежаку, пытаясь уцепиться за что-нибудь. И снова вскрикнула, когда Севастиан поднял меня и резко насадил на себя.

- Держись, красотка, - шепнул он на ухо и руками обвил мою талию, крепче прижимая к себе.

- Мы упадем, - успела выдохнуть, и он начал двигаться.

Огромный зал заплясал перед глазами. Взглядом наткнулась на Ареса и не сразу поняла, что это не меня качает, а он, правда, поднялся.

Он сейчас подойдет...

М-м-м.

Лежу на крепком мужском теле и Севастиан поднимает меня за бедра, на себя насаживает, вгоняя член так глубоко, что орать хочется, во все горло, словно в мире существуем только мы, всегда были лишь мы, и это заря человечества.

"Мутным взглядом наткнулась на Ареса и невольно потянулась к нему.

Он смотрит.

Но не на меня, через плечо мне, на младшего брата.

И этот трезвит.

Его глаза черные, словно деготь, блестящие, как в помешательстве, Северский сейчас не похож на того мужчину, который был со мной в душе.

Дернулась, но обвивающие талию руки сжались еще крепче, член глубоко внутри на секунду замер. Севастиан коснулся языком моего уха, и, как сквозь вату, до меня долетел его голос:

- Не забывай, любимая, ты этого хотела сама.

Не могу двинуться, и в ушах шумит от волнения, в горле пересохло, и я ни слова выдавить не в силах, глазами слежу за каждым движением Ареса...