— Бедный Тал. Ты угодил в собственную ловушку.
Неужели ее было невозможно пронять? Почему она, как никто другой, могла видеть его насквозь?
— Я не люблю тебя. Я никогда не полюблю тебя, но мы связаны друг с другом. Боже, женщина, как ты можешь стоять здесь и говорить, что любишь меня? Есть ли у тебя хоть капля гордости?
— Моя любовь стоит больше, чем моя гордость, Тал. И ты не повел бы себя так со мной, если бы я была тебе безразлична. Это извращение, знаешь ли. Иногда мы причиняем боль тем, кого больше всего любим, потому что даже сама мысль о любви к ним слишком невыносима.
Ты напуган. И я хочу, чтобы ты рассказал мне, почему, – это было сказано почти сочувствующим тоном, словно она действительно жалела его.
Он не мог вынести этого.
— Я принудил тебя к этому браку. И, вполне вероятно, зачал тебе ребенка. Что ты скажешь на это?
Она не отвела взгляда, ясного и искреннего.
— Я могу уйти, Тал. Я не какая-то пленница. Поставленная перед выбором, я добровольно решила лечь в постель с твоими братьями, поэтому ты ни к чему меня не принуждал.
О, и ни о какой беременности в ближайшем будущем не может идти речи. Как только я решила … расширить свои горизонты, я посетила врача за день до отъезда. Он прописал мне контрацептивы. Я в безопасности еще на несколько месяцев. Мне, вероятно, следовало настоять на презервативах, когда я была с Кадом, но он заверил меня, что здоров. А что касается брака, у меня есть некоторое время, чтобы разобраться с этим, и именно поэтому ты должен поговорить со мной.
Она не повелась на это. И мысль о том, что она раскусила его игру, вывела его из себя. Теперь ему не нужно было изображать гнев.
— Перестань предохраняться, Пайпер. Ты не представляешь для меня никакой ценности, если, черт возьми, не способна зачать. Никто из нас не будет в безопасности, пока ты не родишь детей.
Наконец, она вспыхнула, и все ее тело окрасилось румянцем.
— Ты ведь не серьезно.
Ее слабое место. Он мог использовать его. Он не намеревался позволить ей одержать верх.
— Я серьезно, Пайпер. Я подчеркиваю каждое сказанное слово. У меня нет оснований трахать тебя, пока ты не можешь забеременеть. Контрацептивы будут действовать еще несколько месяцев? Что ж, тогда и увидимся, моя дорогая. А до тех пор, позволь обслуживать тебя моим братьям.
Она умоляюще протянула к нему руки.
— Не делай этого с нами, Тал. Все не должно быть так.
Но было. Он не мог вынести больше ни секунды. Шейх повернулся и вышел за дверь.
