С тех пор, как она вернулась, Пайпер была сама не своя. Она чувствовала себя бездомной и потерянной. Ночью, приземлившись в Далласе, она задумалась о том, как будет добираться из аэропорта в гостиницу. Ей вручили тысячу долларов и кредитную карту, которой она поклялась никогда не пользоваться, однако, насколько ей было известно, никто не знал о том, что она возвращается в Техас.
К ее удивлению, Бурк и Коул Ленноксы ждали ее. Большой задумчивый охранник Тала по имени Дэйн передал ее им, и она оказалась на пути к пентхаусу Джеймсов.
Благодаря Рафу и Каду, у нее больше не было квартиры. Она плакала, потому что у нее не было дома. О, агент по недвижимости связался с ней на следующее утро после прибытия в Даллас. Очень вежливая женщина сообщила ей, что Пайпер может выбрать любой дом в городе на свой вкус, и что все будет оплачено. Ей просто нужно было сделать выбор. Пайпер не стала перезванивать женщине. Она больше ничего не хотела от братьев Аль Муссад. Поэтому, она была очень тихой гостьей Джеймсов на протяжении уже трех недель.
И она не желала делиться ни каплей боли своего разбитого сердца. Но, возможно, время пришло.
Завтра Пайпер поблагодарит Ханну и ее мужей за гостеприимство, найдет вещи, оставленные ею на хранение, а затем восстановит свою жизнь и попытается двигаться дальше.
— Ты знаешь, что в Тала стреляли, верно? – спросила Пайпер.
Ханна кивнула.
— Я читала об этом в газетах. В него стрелял двоюродный брат. Я слышала, что это был не первый раз, когда он пытался убить шейха.
Нет, это был не первый раз, когда Халил вредил семье Аль Муссад, и не последний. Оставленное им наследие боли, кажется, будет преследовать их до конца жизни.
— Он уже умер, но Тал решил, что не хочет жениться на мне.
— Я не понимаю, — Ханна положила руку ей на плечо. – Я видела фотографии вас четверых. Вы все выглядели такими счастливыми.
Пайпер не могла смотреть на эти снимки.
— Тал боится, что Халил не последний, кто попытается причинить ему боль через меня.
— Он боится тебя потерять, — сказала Ханна с сочувствием в голосе.
— Но он не боится оттолкнуть меня. – она вновь взглянула на ослепительные огни города. – Он даже не позволил мне попрощаться. Меня не пустили к нему в палату. Как только врачи сообщили нам, что он будет жить и полностью восстановится, он проинструктировал свою охрану избавиться от меня, словно от какой-то обузы, с которой ему было невыносимо иметь дело."
"Это было ужасно.
