Сердце замирает, ладони вмиг становятся влажными. Ник ведь был прав, что сейчас всё зависит от меня. А я не хочу уезжать к братьям, рушить этот праздник. Лучше с незнакомцами, чем в полной изоляции.
Дрожащими пальцами сжимаю мобильник, кусаю кончик языка. В горле сухо, ни одного слова не могу найти. Кажется, что начну говорить и сразу всё испорчу.
– Да? – дрожу и голос тоже. – Пап?
– Карина, - сухо, резко. С первых нот понятно, что сострадания ждать не стоит. – Что у вас происходит?
– Всё… Всё хорошо, но очень сильный снегопад.
Мне… Мне страшно, что не доедем.
– Значит, ты там устраиваешь истерики?
– Я… - поднимаю взгляд на мужчин, словно ожидая помощи. Вызов на громкой связи, они прекрасно слышат каждое слово. И почему-то становится спокойней, когда Клаус качает головой. Меня не обвинят во всех смертных грехах, и на этом спасибо. – Нет, пап.
– До дома твоих братьев не так далеко, значит, справитесь.
– Да, но умереть в аварии мне не хочется. Или замерзнуть, если мы застрянем где-то. А как я… Как я тогда смогу исправить свои ошибки? И научиться вести себя правильно?
Мне кажется, что время засекает.
Не дышу, боясь хоть что-то добавить. Кажется, что и так сказала слишком много. И про «учиться» было лишним, наверняка.
Не поверит, заставит ехать дальше.
Секунда.
Ещё одна.
И снова слышу голос отца:
– Передай трубку обратно, я всё решил.
Глава 18. Карина
Впиваюсь ногтями в ладонь, когда Клаус забирает телефон. От стресса не чувствую боли, и лишь по шипению Ника понимаю, что мои коготки достались ему.
– Прости, - шепчу пересохшими губами, не отрываю взгляда от дороги. – Я облажалась, да?
– Нет, красивая, ты все сделала правильно. С лестью чуть перестаралась, конечно, но для него это приятно.
– А я смогу ещё поговорить?
– С отцом?
– Нет. Я хотела бы поговорить с мамой, мы ведь даже не попрощались. Я знаю, что она не пойдет против отчима, но поговорить ведь можно? Ничего такого.
Хотя я вру, беззастенчиво и нагло. Мне всё кажется, если мама услышит всю историю – она непременно поддержит меня.
Скажет, что так неправильно и отчим не имеет права решать подобное.
В конце концов, Устинова не было всё моё детство, он совсем недавно появился! И не может ведь мама просто закрыть глаза и допустить такое? Нет, уж точно не моя мама, которая ходила разбираться с учителями из-за малейших проблем.
Ник коротко кивает мне и поднимается, отходит к своему брату. Не слышу, о чём они говорят, но меня потряхивает от нетерпения.
