Всю покрыть, чтобы каждый видел. Как низко пала красивая, как много позволила. Но сдерживаюсь.
Из последних, сука, сил.
– Не справляешься, - шепчет, а сама дергает край моей футболки.
– Что?
– С тем, как вести себя… Ты сам говорил, что я скажу. И вот…
Бред несет, а сама едва ли не задыхается. И смотрит так, что только выебать остается. Хорошо, с оттяжкой. Завалить на ближайшую поверхность и Новый год в такой позе встречать.
– И в чем же я не справляюсь?
– Это не… Обычно на свидания приглашают, для начала. А потом уже лапают и… И прочее.
– Обычно? Много свиданий посетила?
Знаю, что нет. Приличная, домашняя девочка. Которую никуда не пускали, охраняли. К которой ни одного пацана бы не подпустили, сам за этим следил. И всё равно ревность жгучей волной окатывает. Гневом, который кипит, выплескивается наружу.
– Нет, но…
– Вот и не выделывайся. Ни одно свидание не включает то, чем мы уже занимались. Как ты кончала от моих пальцев, - привожу пример, касаюсь её лона сквозь одежду. Надавливаю, пока Карина не начнёт краснеть.
– Как всхлипывала. И, спорим, хотела заменить их на член?
– Клаус, это не…
– Хотела? – веду сильнее, а девчонку трясет. Жмурится, остро реагирует на такую простую ласку. – Да, красивая?
– Да.
– Вот и умница.
Выдыхаю, делаю шаг назад. Сжимаю кулаки, пока не отпустит. Самоконтроль давно проебан, но шанс ещё ждет. И если Карина достаточно умна, то шансом этим воспользуется.
Смотрит на меня растерянно. Даже… Разочарованно. Не ожидала, красивая, подобного. Хмурится, а после спрыгивает на пол.
Сверкает своими глазищами, весь характер показывает. И направляется к выходу.
– Зря, - брат появляется спустя пару минут. – Она бы позволила больше.
– Подглядываешь?
– Я не ты, в чужой интим не вмешиваюсь. Давид послал нас на три буквы.
– Херовый из тебя переговорщик тогда.
– Да нет, - брат заливает кипяток в кружку, разбавляет кофе сахаром. Делает глоток, нагло усмехаясь. – Из дома не выгнал, уже плюс. Но дал время до завтрашнего обеда.
– А потом?
– А потом разрешит приехать другим за красивой, если мы задержимся.
Ясно, что дядя впишется за нас, если отец не простит. Но ему рисковать тоже не с руки, только остепенился.
– Ясно.
Киваю, а сам смотрю в сторону лестницы. В воздухе все ещё витает запах Карины. Приторный, сладкий. Манящий. Брат прав, она бы позволила больше. И моя попытка сдержаться не срабатывает.
Всё похерилось с первой секунды, как вошел сегодня в её спальню. Вкусил запретный плод, и понеслось.
