Я попыталась насадиться на пальцы чуть глубже, чтобы получить заветную разрядку, но Данька мягко оттолкнул меня, ведя рукой по животу вверх.
—Плохие девочки не кончают."
"Захныкав от услышанного, я не забыла еще и ударить Даньку по рукам, отцепляя от себя загребущие лапы. Не кончают, ну и все тогда! Демида тоже пнула пятой точкой, но тот лишь рассмеялся мне в затылок. Шутники! От обиды хотелось кричать.
Они издевались, это теперь понятно, четко и ясно. Другими словами, решили довести меня до белого каления.
—Отвалите от меня, — пробурчала я.
—Да что ты, Ленок… точно? —Демид схватил меня за талию и под визги резаной свинюшки потащил меня в комнату, заваливая на кровать лицом в подушку. Попа при этом была наверху. —Скажи, о чем подумала, и ты закончишь. Обещаю.
—Отпусти меня, животное! — царапаясь из последних сил, я ощутила, как кто-то схватил меня за ноги, раздвигая их в разные стороны и привязывая к стойкам кровати.
Нет. Они не посмеют.
—Немедленно отпустите меня! — закричала не своим голосом, на что братья попросту рассмеялись, продолжая меня раздевать, целовать, гладить.
Все это приводило тело в немой восторг, и пусть я брыкалась, пусть протестовала, но с тело с радостью принимало ласки, к которым так привыкло, которых так ждало. Первый плавный толчок, и Данька внутри. Только он так входит, облизывая мочку уха и одновременно лаская грудь. Глубже, но также мягко, еще и еще.
Сдавленный стон вырвался из горла, когда Даня с новой силой навалился на меня, втискиваясь еще глубже.
Еще сильнее. Меня разрывало на части изнутри, пока плавные толчки не стали грубее, пока кто-то не схватил меня за волосы и не потащил наверх, вгрызаясь алчным ртом в мой.
Распадаясь на миллион частей, я смогла лишь закричать, ощущая, как меня перекинули на спину, запрокинув ноги на мощную шею. Все еще ощущая оргазм, Демид грубо вошел в меня, и искры посыпались из глаз.
Так остро и так глубоко, так грубо и так запредельно приятно. Сжимая оголившуюся грудь, он начал грубо таранить меня.
Даже дышать получалось через раз, словно кто-то душил меня, не давал и глоточка воздуха. С каждым толчком я забывала даже свое имя, не то, чтобы что-то там еще. Важное или существенное.
В тот день никто больше не говорил, мы по-животному занимались сексом, много, часто, глубоко и до сорванного голоса. За всем этим я потерялась, как часто и бывало, а проснулась лишь на следующее утро в объятиях двоих, крепко прижатая к горячим телам со всех возможных сторон.
