От вожделения, что так и клубилось между нами.
Внутренности пылали, губы горели, а во рту разливался мужской привкус, оседаемый глубоко внутри меня навсегда самым ярким воспоминанием. Толчки стали рванее, грубее, одержимее. Я кружилась на бешеной скорости в огромной центрифуге наслаждения, постанывая от каждого движения парней.
Даже если это было нечто незначительное. Даже если просто взмах ресниц, даже если прикусывание губы. Я впитывала в себя их и была абсолютно счастлива, разлетаясь на миллион несобираемых частей от накрывшего меня оргазма.
Дрожа от очередной судороги, я заплакала, когда Демид опустился к лону, а Данька захватил в плен мои искусанные губы. Горячие губы прикоснулись ко мне внизу, собирая языком остатки моего наслаждения.
В то время как Данька мягко захватил меня ртом, отрезая любые пути к сопротивлению. Мы дышали одним воздухом, сотрясаясь от накрывшего нас упоения.
Глава 20
Утро началось нежно. С воздушных поцелуев, что струились по телу бесконечным потоком, волной накрывая трепетом.
Они настойчиво пытались пробраться к самому сердцу, и это удалось, последнее сбилось с размеренного ритма и понеслось вскачь.
—Просыпайся, Ленок, мы голодные, — утробный шепот вместе со смазанными касаниями губ отдавался вибрацией по коже. Демид мягко скользнул языком локотку и дунул на влажную кожу, отчего я поежилась, ощущая табун мурашек по телу…
—Очень, —Данька прошептал еще тише, лаская мочку уха. Все это сопровождалось нескромными ласками тела.
Теми самыми, что непременно приведут нас к жаркому сексу, отчего мне чуть позже станет немного стыдно. Особенно, когда я буду стоять перед группой студентов, среди которых будут мои палачи.
—Не моооогу, вы мне всю ночь не давали…—спать утонуло в моем рваном стоне из-за пробирающихся к запретному местечку горячих пальцев с шершавыми подушечками.
Как тут выспаться? Вот как, скажите мне? Конечно, я буду сонной на парах. Конечно, уставшей. Потому что затрахана! Вдоль и поперек!
—Мы давали.
Очень много давали, ты что забыла? —Данька отозвался недовольным голосом, шикая на меня, пуская горячий воздух по оголенной коже груди.
—Ммм, может мы плохо давали? Давай повторим?
Демид мягко потянул одеяло на себя, срывая с меня окончательно шаткую защиту, и я буквально осталась голышом на смятых простынях.
—Ты может и плохо давал, а я охуенно, —Данька рассмеялся, явно толкнув брата, но тот тоже был не промах.
—Кормушку захлопни.
